— Эх, сколько психоаналитиков могли бы на ней заработать на безбедную старость! — прошептала я, разглядывая роскошные фонтаны, сады с мраморными статуями и павлинов, раскрывших потрясающей красоты хвосты.

— И не говори! — Горан улыбнулся и поцеловал мое запястье.

Разные стили, перемешанные без какой-либо системы, сбивали с толку. Наверное, так и бывает, если ты весьма капризная санклитка, за плечами которой не одна сотня лет. Похожая ситуация была и в череде больших гостиных, в которые мы попали с улицы. Мебель — и явно антикварная, и современная, больше подходящая стилю хайтек, наводила на мысль, что за долгие годы в "городе" Лилианы просто скопилось много вещей из разряда "и выкинуть жалко, и деть некуда". Я хмыкнула, разглядывая картины на стенах. Где-то читала о том, как активно распродавали запасники русских известнейших музеев, и теперь, кажется, знаю, куда уплыло не менее половины.

— Подлинники, насколько мне известно. — Горан пожал плечами, когда я спросила его об этом.

— Личный Версаль. — Пробормотала я.

— Лучше и не скажешь! — Драган расхохотался.

— А короны у нее нет?

— Некоторые ее тиары и диадемы весьма похожи.

— Дай угадаю — она из бедной семьи?

— Не угадала. Но детство прошло на перекладных из-за Охотников.

— Значит, тяга к роскоши оттуда. Это дает ей иллюзию безопасности. Кстати, замечаю очевидное сходство! — я кивнула на фонтан в виде головы Медузы Горгоны.

— Зная, как она себя ведет с художниками и скульпторами, очень даже может быть, что один из них так ей отомстил.

Мы вышли из гостиной в огромный сад, превращенный в зоопарк.

— А ничего, что они в Красную книгу занесены? — увидев лупоглазого долгопята, что дремал на небольшом деревце, поинтересовалась я.

— Думаю, все животные здесь из вымирающих видов. Других Лилиана покупать не стала бы.

— Поэтому ей так интересен ты? — я прищурилась.

— Саяна, мне интересна только ты.

— Ты единственный, кого нет в ее зоопарке!

— Спасибо, любимая!

— Теперь понятно, почему она бесится! Ее перемкнуло на тебе!

— А меня — на тебе!

Я замолчала. Идея любовного треугольника, в котором смертной выпало быть лишь мне, вовсе не радовала. Чем это все кончится? В душе распустила коготки тоска. В итоге, рано или поздно, я умру. Другого не дано. Но до этого еще, будем надеяться, далеко!

Глава 2 Хрупкость красоты

Саяна

Я вышла из ванной, уступив ее Горану, погруженная в размышления. На этот проклятый званый вечер идти, конечно, не хотелось. Но, как говорит Глеб, есть такое слово "надо". Все равно не отвертеться. Пережить пару часов — не сложно. Тем более, рядом будет Драган.

Вопрос с извечным женским "что надеть" на повестке дня не стоял. Благодаря его предусмотрительности вечерних платьев и туфель в моем гардеробе теперь предостаточно. Но возникла другая проблема — выбрать.

Выйдя из ванной благоухающим неизменным древесно-мускусным ароматом, он подошел ко мне, с задумчивым видом перебиравшей наряды в шкафу, обвил талию стальным кольцом и прошептал:

— Если эти не нравятся, одно слово, родная, и тебе привезут любое платье, какое пожелаешь!

— Куда мне еще? — фыркнула я. — Среди этих выбрать не могу — слишком много!

— Вот в этом ты просто великолепна, — его рука погладила голубой шелк.

— Хорошо, надену его. — Одно движение, и халатик снят. — Если поможешь со шнуровкой на корсаже.

— Все, что пожелаешь, сделаю! — мужчина полыхнул глазами.

— Вся в твоем распоряжении! — я надела платье и повернулась спиной к хорвату. — Помоги.

— Тебе нравится дразнить меня, коварная искусительница! — пробормотал он, потянув за шелковые вязочки.

— Прямо-таки коварная! — хихикнув, я открыла белую резную шкатулку — подарок дедушки, и начала перебирать украшения.

Учитывая вышивку по корсажу, кулон к этому платью не нужен, только серьги. А вот и золотые бабочки с голубыми топазами, подарок Аскера на первую годовщину. Люблю их. Они идеально сюда подойдут. Надев сережки, я подошла к зеркалу.

— Какие красивые! — Горан встал сзади и качнул одну бабочку пальцем. — Явно ручная работа. Где ты нашла такое чудо?

Черт. Добром это не кончится.

— Давай сменим тему?

— Почему?

— Да потому что мой ответ тебе не понравится! А врать не буду. — Могла бы соврать, но это гнусно. Да и подло лгать, если сама требуешь честности. Изворачиваться змеей — это уж скорее в духе Лилианы. А я честная. Хоть и дура.

— Саяна? — он напрягся.

Но это были цветочки по сравнению с тем, каким Драган стал, когда я рассказала правду.

— Ты всерьез намерена надеть серьги, подаренные другим мужчиной? — прошипел он.

— Что в этом такого?

— Хочешь, чтобы я весь вечер, глядя на тебя, думал о том, как ты улыбалась ему — когда он их подарил, как обняла его, как вы занимались любовью?!

— Так не думай. — С трудом сдерживая ярость, огрызнулась я.

— Сними их! Сейчас же! — рявкнул Горан.

— Это приказ?! — ярость затопила меня до краев.

— Да, приказ! — громыхнул мужчина. — Снимай! — спинка стула, которую он сжимал руками, хрустнула и рассыпалась в труху.

Глава 2 Хрупкость красоты (продолжение)