Читаем Кара Господа полностью

— Нууу, - в замешательстве протянула я, не желая признаваться в том, что навигационные таланты не входят в число моих достоинств.

— Ай, какая! — женщина покачала головой, удивляясь, видимо, моей бестолковости. — Вот здесь адрес тебе пишу, смотри, — она быстро подписала "Носа Sokagi", — спросишь, дом 19. Говори, что rus kilisesi[1] ищешь, или "Храм на крыше", у нас его так называют, помогут. Люди у нас добрые.

Всегда сочувствуют тупым туристкам, захотелось добавить мне. Судя по лицу Гули, она весьма сомневалась, что сестре ее парня удастся найти церковь, даже будь она прямо перед носом. Что ж, значит, придется ее удивить. Я сложила листок и сунула его в любимый джинсовый рюкзачок. Отправив туда же все необходимое, заплела слегка влажные волосы в косу, потеплее оделась и почти выбежала из дома под напутственные речи Гули.

Упругая волна ветра едва не втолкнула меня обратно, отхлестала по щекам и яростно набросилась на деревья. На душе было паршиво. А может, мы зря волнуемся, брат сидит с выключенным телефоном в кафе на берегу и снимает, как раздраженный Босфор ощетинивается темными волнами. Глеб, я тебя найду и засуну сотовый тебе в зад, чтобы никогда больше не отключал!

Только сев на трамвай — из-за пробок по вине погоды рассчитывать на такси не приходилось, я вспомнила, что не спросила у Гули, кто навел бардак в доме, пообещала себе, что спрошу, когда вернусь, и решила изучить карту в интернете. После сотой попытки хотя бы подключиться пришлось признать удачной мысль Гули нарисовать карту от руки.

Мне предстояло найти один из православных храмов Стамбула — Святого Пантелеймона, попытавшись не запутаться в лабиринте узких улочек без опознавательных знаков. На бумаге путь казался несложным, но самонадеянность всегда наказуема. Сосредоточенная, я вышла из трамвая и сразу же утонула в воспоминаниях.

Вот здесь мы с Глебом покупали печеные каштаны, которые на вкус напоминали сладковатую плохо прожаренную картошку. А вон там, за углом, на крытом рынке, истратили состояние на безделушки. Тапочки с загнутыми носами — хочу! Безумно красивый поднос с чеканкой! А специи — как не взять! Футболки, кружки, ручки, фигурки и, конечно же, море магнитиков! Ой, финики забыли, бегом обратно!

Помню, как у Глеба заблестели глаза при виде хищно изогнутых кинжалов, а я перемерила, казалось, сотню пиджаков, курток и плащей. Мы торговались до хрипоты, заразившись азартом от местных. А вечером смотрели друг на друга и не понимали, зачем нам куча ненужного барахла.

Сейчас из всех сувениров на бесчисленных лотках внимание привлекла только богато украшенная медная лампа. Вот бы потереть ее и спросить джина, где мой брат. Ладно, будем надеяться, роль джина исполнит отец Тимофей.

Я огляделась. Даже штормовое предупреждение оказалось не в силах повлиять на привычную жизнь Стамбула. В бездонной вышине, в которую устремлялись с молитвой тысячи минаретов, бушевал ветер, а внизу гудел человеческий улей, не обращая на это ровным счетом никакого внимания.

Торговцы сновали в толпе со своими дребезжащими тележками, помнящими, наверное, еще эпоху султаната. Экскурсоводы озабоченно квохтали, как наседки, пытаясь не растерять группу туристов, глазеющих по сторонам и каждую секунду делающих селфи.

Под визг тормозов местные перебегали дорогу прямо перед машинами, игнорируя и светофор, и гневные выкрики водителей. Продавцы пахучих рыбных сэндвичей гортанно зазывали покупателей, стараясь перекричать друг друга. А запах! Оказывается, по смеси морского соленого воздуха с пряными приправами, автомобильной гарью и амбре уличной еды можно соскучиться!

Я машинально отметила, что город стал чище, на улицах явно меньше мусора, вытянулся ввысь, но неповторимого шарма не потерял, и, влившись в толпу, отправилась на поиски церкви.

Вспомнив, что брата не на шутку уязвляло превращение Айя-Софии сначала в мечеть, а потом, в качестве компромисса, в музей, я поблагодарила высшие силы, что времена крестоносцев и их кровавые войны с теми, кто не приемлет единственно правильного, конечно же, бога, ушли в прошлое.

Меня никогда не тянуло навязывать кому бы то ни было свою точку зрения, и уж тем более считать ее достойной множества смертей. Глеб этого понять и принять не мог, а мои напоминания о смирении, которому учил Христос, он считал издевками глупой особы женского пола, которому "разуметь великие дела не положено в силу скудного ума". Когда-нибудь я набью этому сексисту его надменную морду, ей-богу! Но для этого нужно сначала его найти.

А попутно можно насладиться Каракёем — не только центральным, но и самым колоритным районом Стамбула. Его тесные улочки, пахнущие жареной рыбой, поднимаются вверх от залива Золотой Рог, заманивая туристов прогуляться по ним. Если поддашься искушению, то не заметишь, как пробежит время и неизбежно "пришвартуешься" в одном из многочисленных ресторанчиков — и об этом тоже ни разу не пожалеешь.