Читаем Капитаны песка полностью

На холме снова звучала музыка. Бродяги играли на гитаре, пели песни, сочиняли самбы, которые продавали потом популярным городским музыкантам. В кабачке Диоклесио снова каждый вечер стали собираться люди. Из-за оспы жизнь на холме замерла. Веселье уступило место слезам и причитаниям женщин и детей. Мужчины проходили, опустив голову, домой или на работу. И каждый день по неровным склонам холма несли на дальнее кладбище черные гробы взрослых, белые гробы невинных девушек, маленькие детские гробики. Но этим еще посчастливилось умереть дома. Страшнее, когда санитары засовывали в мешки еще живых людей и увозили их в инфекционные бараки. Родные оплакивали их, как покойников, потому что знали: домой они не вернутся. Ни гитарный аккорд, ни сочный голос негра не нарушали скорбной тишины. Только молитвы часовых да судорожные рыдания женщин. Таким был холм, когда Эстевана увезли в инфекционный барак. Он не вернулся, и однажды Маргарида, его жена, узнала, что он умер. В тот же день у нее самой начался жар. К счастью, заболела она легко, ей удалось скрыть болезнь и не попасть в барак. Понемногу ей становилось лучше. Двое детей под ее руководством делали всю домашнюю работу. От Зе Худышки, правда, было мало пользы: ему недавно исполнилось шесть лет, и он ничего не умел делать. Но Дора, которой шел четырнадцатый год, была настоящей маленькой хозяйкой, очень серьезной; она доставала матери лекарства, ухаживала за ней.

Маргарида стала выздоравливать, когда на холме снова заиграли гитары, потому что эпидемия оспы закончилась. Снова ночи на холме были заполнены музыкой. А Маргарида, хотя и не выздоровела окончательно, отправилась по домам своих постоянных заказчиц за бельем. Вернулась с узлом на спине и пошла стирать к источнику. Она работала весь день под палящим солнцем и под дождем, который начался вечером. На следующий день закончить работу она не смогла, потому что заболела снова, и рецидив был ужасен. А через два дня на кладбище снесли последнюю жертву белой оспы. Дора не плакала. Слезы катились по щекам, но, когда похоронная процессия спускалась с холма, она думала только о Зе Худышке, который просил есть. Брат плакал от страха и голода. Он был слишком мал, чтобы понять, что остался совсем один в этом огромном городе.

В тот день соседи накормили сирот. А на следующее утро араб, которому принадлежали все лачуги на холме, велел все в доме облить спиртом для дезинфекции и очень скоро сдал его новым жильцам, потому что домишко был очень удобно расположен — на самой вершине холма. И пока соседи обсуждали, что делать с сиротами, Дора взяла брата за руку и стала спускаться с холма в город. Она ни с кем не простилась, ее уход был похож на бегство. Зе Худышка шел за сестрой, ничего не понимая. Дора была спокойна. В городе наверняка она найдет кого-нибудь, кто даст ей приют, кто, по крайней мере, позаботится о брате. Она нашла бы где-нибудь место служанки. Ей совсем еще мало лет, но во многих домах предпочитают брать на работу девочек, чтобы меньше платить. Мать как-то говорила о том, чтобы устроить ее в дом одной своей заказчицы. Дора знала адрес и отправилась туда. Холм, звон гитар, самба, которую пел какой-то негр, остались далеко позади. Босые ноги Доры обжигал раскаленный асфальт. Зе Худышка шел веселый, с интересом разглядывая незнакомый ему город, битком набитые трамваи, гудящие автобусы, пеструю уличную толпу. Однажды Дора была с матерью в этом доме. Он находился в Барре, и они добирались туда с тюком выстиранного белья на платформе грузового трамвая. Хозяйка была очень приветлива с Дорой, спросила, не хочет ли та у нее работать. Но Маргарида ответила, что девочке надо сначала подрасти. Вот туда-то и решила пойти Дора. Она спрашивала дорогу в Барру то у одного, то у другого прохожего. Путь был ужасно длинный, раскаленный асфальт жег босые ноги. Зе Худышка начал просить есть и жаловаться на усталость. Дора утешала его, как могла, и они шли дальше. Но на Кампо Гранди силы малыша кончились. Слишком трудной была дорога для его шести лет. Тогда Дора пошла в булочную и на последние пятьсот рейсов купила два вчерашних батона. Потом посадила Зе на скамейку, дала ему хлеб:

— Ешь и жди меня здесь, слышишь? Я скоро вернусь. Только никуда отсюда не уходи, не то потеряешься.

Зе Худышка, кусая черствую булку, очень серьезно пообещал ей не двигаться с места. Дора поцеловала его и ушла.