Читаем Капитаны песка полностью

— Разве это их вина? — падре вспомнил Жоана де Адама. — Кто заботится о них? Кто наставляет? Кто помогает? Что хорошего видят они в жизни? (Отец Жозе Педро перестал сдерживаться и каноник отодвинулся подальше от него, не сводя осуждающего взгляда). Им приходится воровать, чтобы не умереть с голоду, потому что богачи, которые швыряют деньги на ветер или жертвуют церкви, не хотят знать о голодных детях… В чем их вина?

— Прекратите, — в голосе каноника зазвучал металл. — Если бы кто-нибудь услышал вас, он решил бы, что это говорит коммунист. И не мудрено. Общаясь с этим быдлом, вы набрались соответствующих идей. Вы коммунист, враг Церкви!

Падре с ужасом смотрел на каноника. Тот поднялся, простер к падре руку:

— Да простит вам Господь дела ваши и слова ваши. Вы оскорбили Бога, опорочили свой сан, попрали законы Церкви и Государства. Вы вели себя, как коммунист. Поэтому мы вынуждены отказать вам в приходе, о котором вы просите. Идите (Тут голос опять стал мягким, но эта мягкость не допускала возражений), покайтесь в грехах, посвятите себя богобоязненным прихожанам церкви, где вы служите, и забудьте эти коммунистические идеи. В противном случае нам придется принимать более серьезные меры. Неужели вы всерьез полагаете, что ваши поступки угодны Богу? Не забывайте, что вы совсем не так умны, чтобы проникнуть в Божьи помыслы…

Каноник повернулся к падре спиной и направился к выходу. Падре Жозе Педро сделал вслед за ним два шага и глухо сказал:

— Один из этих мальчишек хочет стать священником…

Каноник резко обернулся:

— Наша беседа окончена, отец Жозе Педро. Идите и молитесь о том, чтобы лучше понять Божье слово и лучше служить Божьей церкви. Ступайте. Да поможет вам Бог.

Но падре не сдвинулся с места, и все силился что-то сказать. Но не смог. Он тупо смотрел на дверь, в которую вышел каноник. Сейчас у него не было в голове ни единой мысли. Он был смешон в этой нелепой позе: руки простерты к потолку руки; губы дрожат, в глазах — страх.

Тяжелые портьеры на окнах не пропускали в залу свет. Какое — то время падре стоял в темноте. Коммунист…

Бродячие музыканты на удивление правильно и красиво исполняли на улице старинный вальс:

Падре Жозе Педро прислонился к стене. Каноник сказал, что ему не дано постичь божественных предначертаний — он слишком для этого глуп. И еще каноник сказал, что Жозе Педро — коммунист. Именно это слово особенно терзало душу падре. Все священники со всех амвонов предают анафеме коммунистов. И вот теперь он сам… Каноник очень умен, поэтому ближе к Господу, ему легче услышать глас Божий. Выходит, он ошибался. Два года, целых два года упорного труда потрачены впустую! Он хотел наставить на путь истинный этих детей…

Заблудших детей… Неужели это их вина?

«Пустите детей приходить ко мне…» Христос… Светозарный и юный лик… Ведь фарисеи и его называли революционером. Он любил детей. «Увы тому, кто причинит вред одному из малых сих…» Вдова Сантос щедро жертвует церкви… Неужели она тоже слышит глас Божий? Два вычеркнутых из жизни года… Он на многое закрывал глаза, да, это так! Но по-другому было нельзя. Капитаны песка не похожи на других детей… Они знают о жизни все, даже тайны любви… С самого детства они ведут жизнь взрослых мужчин. Разве можно обращаться с ними, как с учениками иезуитского колледжа, идущими к первому причастию? У этих есть мать, отец, сестры, духовники, и еда, и одежда — у них есть все…

Но ему ли учить каноника? Каноник образован и очень умен. Он может услышать глас Божий. Каноник ближе к Богу… А сам падре никогда не был хорошим учеником… Напротив, одним из худших… Господь не станет открывать свои помыслы невеже. Он слушал Жоана де Адама… Значит, он тоже коммунист, как Жоан де Адам? Коммунисты — плохие люди, враги веры. Но Жоан де Адам — хороший человек… Коммунист… А Христос? Он тоже коммунист? Нет, даже думать об этом нельзя… Канонику следовало бы понять, что бедный священник в грязной сутане… Каноник умен, но Господь умнее, Он — высшая мудрость. Фитиль хочет стать падре. Да, это истинное его призвание. Но он постоянно грешит: ворует, грабит. Только это не их вина…

Он говорит, как коммунист… А почему вон тот тип разъезжает в автомобиле и курит дорогую сигару? Говорит, как коммунист… Каноник сомневается в том, что Господь сможет простить его.

Падре Жозе Педро привалился к стене, чтобы не упасть. Издали до него долетают последние аккорды старинного вальса. Падре окинул улицу застывшим невидящим взором. Мысли его путались. Да, падре Жозе Педро, Бог иногда говорит с самыми невежественными, самыми ничтожными. Да, я необразован и глуп. Но услышь меня, Господи! Это несчастные дети… Что знают они о добре и зле? Ведь их никто никогда и ничему не учил. Никогда не знали они материнской ласки. Не слышали доброго слова отца. Господи, они не ведают, что творят. Поэтому я на их стороне, поэтому не осуждаю их.