Читаем Kantonisty полностью

Долго город не мог опомниться от оцепенения, долго никто не смел показываться на улице. Два месяца лавки стояли запертые, рынки опустели, остановилось всякое движение, и город как бы вымер. В каждой семье оплакивали кого-нибудь — отца, брата, сына, мужа. В иных семьях недосчитались двух, а то и трех человек. Так кончился этот набег, вызванный неумышленной неисправностью. Такие же набеги властей поразили , как паралич, и другие города и местечки. Печаль и опасение за будущее омрачили жизнь. Арестованных и закованных должностных лиц из кагала было 15. Их присоединили к остальным захваченным штрафникам и повезли в губернский город. Многие не выдержали испытания и в скором времени скончались в тюрьме.

Вот дальнейшая судьба катального старосты Берди-чева, человека почтенного и уважаемого за его честность.

После ареста его жена и старшая дочь последовали за ним в Житомир. Жена собрала сколько смогла денег, надеясь освободить его. Вдвоем с дочерью они обивали пороги власть имущих, просили, умоляли помочь. Нашлись добрые люди, принимавшие участие в их судьбе, обещали помочь, но, как оказалось, сделать ничего не смогли. Иногда арестованному позволяли видеться в тюрьме с женой и дочерью. Беспокойство и бессонные ночи изнуряли их, но женщины не теряли надежды и делали все, чтобы облегчить участь арестованного. Ничто не помогло. В одно утро катальному штрафнику обрили бороду и лоб, вывели во двор, где стояло несколько подвод и толпились рекруты и полицейские. С него сняли верхнюю одежду и стали напяливать солдатскую шинель. Вдруг послышался страшный вопль... Это жена и дочь бросились к нему. На лицах людей, окружавших арестанта, выразилась жалость, некоторые солдаты и полицейские даже пожалели этого человека и вполголоса произносили „бедные женщины!”. Жена повисла у него на груди... еще один вопль, и она упала, как сноп — ее разбил паралич. Вскоре она скончалась. Правда, отправку штрафника отложили на несколько часов: ему дали возможность похоронить свою жену. После смерти матери и отправки отца в казарму дочь сошла с ума.

ПОЙМАННИКИ ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ПРАВИТЕЛЬСТВУ

Штрафы не давали ожидаемых результатов. Ожесточенные власти на местах доносили в Петербург односторонне и пристрастно, и последствием этого была еще более крутая мера. В июле 1853 года правительство предоставило кагалам и каждому еврею в отдельности право ловить „бродяг”, то есть беспаспортных или с просроченными паспортами и сдавать пойманни-ков в рекруты вместо себя. Сдатчик поймавшего таким путем еврея получал квитанцию и этим кровавым документом мог пользоваться сам или перере-продать его другому лицу.

Официальное правительственное постановление в отношении пойманников гласило.

Для прекращения укрывательства и безвестной отлучки евреев, подлежащих рекрутскому набору, правительство постановило принять следующие меры:

1/ Разрешить еврейским обществам — каждого укрывающегося от рекрутства и вообще беспаспортного

или с просроченным паспортом еврея задержать и сдавать в рекруты там, где он будет пойман, не отсылая на место его прописки.

2/ Отдавать из таковых людей в рекруты способных с зачетом тем обществам или частным лицам, кои поймают и представят пойманного в рекрутское присутствие, хотя бы он принадлежал к обществу другой губернии или уезда, а неспособных сдавать без зачета.

3/ Меру эту ввести в действие в виде опыта на три года; по прошествии же означенного трехлетнего срока предоставить министерству внутренних дел войти с представлением об окончательном утверждении сказанной меры с теми изменениями и дополнениями, какие окажутся нужными.

Этой мерой правительство предполагало образумить упорных и исправить неисправных. Но получилось наоброт. Начали процветать продажность и предательство. Завелся торг людьми, торг рекрутскими квитанциями.

Пошла дикая охота. Уже не катальные только ловцы искали живой добычи, а шло на ловлю каждое частное лицо, которое хотело заменить себя или члена своей семьи рекрутом из чужой, иногородней семьи или просто заработать на зачетной квитанции.

Образовались шайки еврейских бандитов, которые рыскали по дорогам и постоялым дворам, обманом или насильно отнимали у проезжих лиц паспорта и затем представляли захваченных в воинские присутствия как „пойманников” для сдачи в солдаты.

Просветитель середины прошлого века, писатель И. Б. Левинзон, в своей книге „Мир произвола” дает следующую картину безудержного катального насилия во время рекрутского набора: „Менахем-делец в молодости занимался контрабандой и тому подобными темными делами. Со временем он сколотил состояние, благодаря чему стал заправилой в своем