Читаем Kantonisty полностью

Двое — Шмуль Шварцман и Ицик Оксман были убиты за донос об утайке некоторого числа душ по „ревизской сказке”. Эта махинация в случае успеха дала бы возможность уменьшить число малолетних рекрутов. Шварцман и Оксман стали требовать денег за молчание. В противном случае они угрожали доносом начальству. Угрозами и вымогательством они терроризировали еврейские общины многих местечек Подо-лии. Измученные шантажом, заправилы решили расправиться с „мосерами” как с врагами народа. Нанятые для этого люди убили сначала Шварцмана; его тело разрубили на части и сожгли в бане. Оксман, портной из местечка Жванчик, состоял осведомителем при губернском начальстве. Узнав о судьбе своего товарища, он отправился для донесения в губернский город, но его перехватили и уничтожили. Раскрыл это дело какой-то полицейский чиновник из выкрестов. Он приехал в Новую Ушицу и под видом ученого талмудиста, переживающего за свалившееся несчастье, вкрался в доверие к евреям и ему удалось все выведать.

По обвинению в убийстве двух доносчиков были преданы военному суду 80 человек из разных месте-

чек Подольской губернии. Расправа производилась по указанию Киевско-Волынско-Подольского генерал-губернатора Бибикова, и меры наказания были решительные. 80 обвиняемых были разделены на 6 групп. Первые 4 группы были приговорены к наказанию шпицрутенами соответственно на 2000, 1500, 1000 и 500 ударов каждому. Остальные две группы были осуждены к более легким наказаниям. Из прогнанных сквозь строй, 30 человек не выдержали и скончались на месте экзекуции. Во время следствия был арестован и раввин Михель из Дунаевецка в подозрении о том, что ему было известно о решении убить доносчика. Раввина арестовали и когда перевозили скованного с другими арестантами по этапу из одной тюрьмы в другую, его отбили у конвоя, и он бежал за границу.

После жестокой расправы большинство обвиняемых было отправлено на каторгу, а остальные — в ссылку на поселение в Сибирь с конфискацией имущества. Исправник Ушицкого уезда Софронович, стряпчий Осликовский и штаб-лекарь Афанасьев за противозаконные действия при ведении следствия были лишены чинов и дворянства и разжалованы в солдаты.

Ушицкое дело оставило тяжелое воспоминание. Жертвы судебной расправы принадлежали к лучшим слоям еврейского общества, тем не менее они решили казнить шантажистов-доносчиков. Они оправдывали свой поступок состоянием необходимой самообороны.

ШТРАФНИКИ

С момента введения натуральной рекрутской повинности для евреев, последние подвергались более усиленным наборам, чем коренное население России. Русских рекрутов брали поочередно: год с Западной полосы, год с Восточной и по 7 человек с тысячи населения. Евреи же давали своих рекрутов ежегодно и не по 7, а по 10 человек с тысячи. А сколько в этой

тысяче было малолетних, стариков, больных и вообще неспособных, беглых и поступивших уже на службу, но еще не исключенных по ревизии! Не было еврейской семьи, где бы не было недочета в брате, сыне, внуке, муже... Иные семейства отбывали и по два и даже по три раза рекрутскую повинность. За неимением людей новая очередь для одной и той же семьи доходила очень быстро, и с каждым годом, с каждым набором росли рекрутские недоимки. Правительство и власти на местах ожесточались против евреев. Виновные кагалы штрафовались, но уже не деньгами, а рекрутами. Откуда было набрать штрафных, когда и законного числа рекрутов никак нельзя было выставить? Но власти ни с чем не считались. Кому дело до жидовских объяснений? Власти признавали только факты: жиды уклоняются от рекрутчины всеми неправдами, жиды плутуют, жиды — зло, вред, зараза. И против этого „зла”, против этой „заразы” принимались суровые меры. Но эти меры не искоренили зла, а только усугубляли положение, потому что зло таилось в условиях жалкой еврейской жизни.