Читаем Канон полностью

Ему в голову ничего не пришло, зато на высоте оказался Рон.

— По бабам, что ли, бегал? — радостно воскликнул он.

— Что за выражения, мой мальчик! — буркнул Дамблдор. — Да-а, Гарри, не ожидал от тебя!

— Так гормоны же! — напомнил “Билл”.

— Его гормоны должны быть строго в пределах обозначенной территории! — голосом мудрого терпеливого старца, мечущего бисер своего всезнания перед неблагодарными свиньями, произнёс Дамблдор. — Он слишком наивен, слишком молод и неподготовлен к встрече с жестокой реальностью! Вот, к примеру, есть Джинни! По-моему, прекрасный объект для приложения гормонов. Добрая, заботливая… Она и убережёт тебя от забот, и накормит…

Слово “верная” он не упомянул. Может, знает что-то?

— А Гермиона? — на всякий случай поинтересовался я. — Почему не Гермиона?

— Да, почему? — удивилась та.

— Гермиона — прекрасная девочка, — согласился Дамблдор и принялся её разглядывать.

Разглядывал долго и откровенно, что начало вгонять её в краску. Убедившись, что она уже стала цветом напоминать помидор, он удовлетворённо кивнул и блеснул стёклами.

— Прекрасная, но не для тебя, — подвёл он итог наблюдениям. — Она предназначена твоему лучшему другу Рону. В ней есть стержень, который ему нужнее. Если ты желаешь добра своему другу, если печёшься об общем благе, то ты сделаешь правильный выбор.

Гермиона послушно соглашалась, но мне отчего-то казалось, что она готова заплакать.

— А если мне нравится другая девушка? — спросил я.

— Мой мальчик! — с чувством ответил Дамблдор. — Вот как раз об этом я хотел с тобой поговорить! Ты должен понять, что помимо какого-то непонятного личного счастья есть ещё общее благо. Нельзя всех осчастливить, не пожертвовав собой! Ты думаешь, ты победил Волдеморта? Нет, ты забыл про самопожертвование, про общее благо — и Волдеморт вернётся… Важны твои поступки, мой мальчик, а не то, что при этом происходит…

Молли довольно кивала в такт его словам. Гермиона просто кивала. Джинни придирчиво разглядывала свои ногти. “Билл” и Флёр безмолвно таращились с ошарашенным видом. Рон сверлил глазами пачку сигарет. Я размышлял, показалось ли мне, что в соусе к мясу что-то шевелится или нет. Дамблдор тяжело вздохнул и потупился, а потом, словно что-то разглядев, медленно отстранился, откинувшись на спинку стула.

— Какой превосходный экземпляр! — с некоторым восхищением в голосе произнёс он. — Цвет, конечно, необычный, но зато как чувствуется порода!

— Простите, профессор Дамблдор, — заинтересовалась Гермиона, — о чём это вы?

Он хитро блеснул в её сторону стёклами и погрозил пальцем.

— Ай-яй-яй! — добродушно усмехнулся он. — Как не стыдно! Конечно же, я говорю про этого великолепного розового кролика поистине королевских размеров, который грызёт морковку в середине стола.

— В середине стола пусто, — недоумённо покачала головой Джинни.

— Хм, правда? — озадаченно переспросил он и принялся разглядывать пустое место по центру стола со всех сторон. — Но я же ясно его вижу. Хм. Странно. А! Он просто заколдованный! — озарило его, и он поучительно блеснул стёклами: — Вам ещё предстоит долго учиться, чтобы увидеть розового кролика! Долгие годы кропотливого труда в библиотеке…

— Я! — радостно перебила Молли, тряся поднятой рукой, словно она опять в первом классе. — Я вижу! Действительно, прекрасный зелёный…

— Розовый! — сварливо поправил Дамблдор.

— Розовый, да! Розовый кролик! — даже глазом не моргнув, продолжила Молли. — Ути какой хорошенький!

— Вот, видите! — значительно поднял палец Дамблдор.

Когда мы вернулись домой, Богиня сразу исчезла — очевидно, приводить свою внешность в порядок, а Флёр отвела меня в сторону.

— Его рука — это то, о чём я думаю? — спросила она.

Я хотел было ответить, что его рука — это вовсе не выздоровевший Сириус, но вовремя прикусил язык. Не то, чтобы жестокая шутка, но и тактом не блещет.

— Да, он умирает, — подтвердил я. — Собственная жадность прикончила его не хуже Волдеморта, и он об этом знает.

— Ужасно, — покачала она головой. — Он, должно быть, испытывает сильную боль.

— Или не испытывает, — пожал я плечами.

— Не испытывает? — переспросила она. — Думаешь, он принимает обезболивающие? Но если их принимать постоянно, у него сначала пойдут галлюцинации… — я ещё раз пожал плечами, и она наконец-то сообразила: — А-а-а! Так вот в чём дело!