Читаем Канон полностью

Дафна уже выздоровела, о чём мне честно и поведала на прямой вопрос, поэтому спал я в своей новой комнате, приложив определённый усилия к тому, чтобы снова не забрести к Панси. Впрочем, это не помешало нам собраться после ужина в беседке в саду за игрой в магический бридж. Четвёртым, — четвёртой, — понятное дело, позвали Асторию, которую я с удовольствием взял себе в пару. Беззаботно болтая ни о чём, мы сыграли три полных игры и просидели бы вообще до утра, если бы в три часа ночи сонная — и сердитая — мама не разогнала бы нас по кроватям.

Дублёр придумал себе новое развлечение. Точнее, не совсем развлечение, конечно. Мы… Хотя, разумеется, называть нас “мы” было неправильно — каждую ночь во время обмена информацией происходила своеобразная “синхронизация”, и до наступления утра мы мыслили совершенно одинаково. Да и потом, в течение дня, если что-то происходило, он принимал такие же до мелочей решения и предпринимал действия, как предпринял бы я. Поэтому “мы” говорить было неправильно — это был я и опять я. Так вот, ещё раньше я подумал, что ту пару минут, что проходила с момента ввода новых координат в Арку и до подтверждения Аркой этих координат, стоило бы использовать более рационально, нежели просто в напряжении ждать, когда погаснут выбранные пиктограммы. Поэтому Дублёр занимался отработкой тех же самых упражнений, которые я выполнял на занятиях с Беллатрикс. На этот же раз он вспомнил про нашего Патронуса и целый день отрабатывал только его.

Надо сказать, что новый Патронус мне нравился значительно больше. Более того, я всегда подсознательно завидовал тому же Шаклболту, у которого по Сценарию в Патронусах какая-то большая кошка. То ли рысь, то ли ирбис. В общем, что-то совсем не африканское, хотя казалось бы… Мой новый Патронус пока был совсем прозрачным, но с каждой новой попыткой всё сильнее наполнялся цветом. Богиня уверяла меня, что уже после того, как я смогу сам превращаться в своего ягуара, я смогу научиться создавать Патронуса, который будет в состоянии даже сражаться со мной бок о бок, а не только разгонять дементоров и передавать сообщения…

Словно в ответ на мои раздумья о снежном коме необходимых и важных дел, на следующий день в моей памяти всплыл газетный заголовок, который по идее должен был мне попасться на глаза ещё в то время, пока я жил у Дурслей. Но у Дурслей я, конечно, не жил, поэтому и статья в газете прошла мимо меня… Я успел прокрутить это всё в голове… Опять не я, кстати. Дублёр об этом вчера думал, а у меня просто времени не было. В общем, после завтрака я остановил папу, который как раз собирался улизнуть в Министерство.

— Амелия Боунс, — сказал я.

— Что — Амелия Боунс? — отмахнулся он, разворачиваясь в сторону своего кабинета.

— Что случилось с Амелией Боунс? — спросил я, хватая его за фалду пиджака.

— Она была убита, — снова попытался отделаться от меня папа, одновременно дёргая пиджак у меня из рук.

— И всё? — удивился я.

— Дублёр был сделан три недели назад и ждал нападения в её доме, — сдался он, всплеснув руками. — Когда явился Тёмный Лорд, она поменялась с Дублёром местами, как уже было в твоём случае, и довольно успешно с ним сражалась, но дело кончилось тем, что Тёмный Лорд призвал на помощь миньонов, и она была убита. Поскольку на месте осталось тело, а не лужа, в которую превратился бы Дублёр при ликвидации, мы думаем, что это была именно Амелия. Дублёру осталось ещё восемь дней, после чего… Больше мы всё равно ничего сделать не можем, — грустно закончил он. — Можно, я пойду, а?

— Извини, — ответил я, удручённый тем, что мне пришлось ещё раз расстроить папу. — Плохо это всё…

— Конечно, плохо, — согласился он. — А что делать? Мы же уже решили, что против Сценария бороться бесполезно.

— Тем не менее, Сириус-то здесь, — показал я пальцем на потолок.

— Да, здесь, но пока не ясно ещё, насколько, — вздохнул папа. — Слушай, мне и вправду пора. Давай вечером поговорим.

— Давай, — согласился я.

До тренировки с Беллатрикс оставалось ещё полтора часа, и я решил, что мне срочно нужно кое-кого проведать… У камина я, конечно же, столкнулся с Асторией.

— О, привет! — обрадовалась она.

— Привет! — согласился я.

Она застенчиво сложила руки позади, смущённо раскачиваясь в стороны и ожидая, пока я ещё что-нибудь скажу. Какую-нибудь банальность.

— Прекрасно выглядишь, — к примеру.

— Спасибо, — отозвалась она.

— Это такая приятная неожиданность, что я тебя здесь встретил, — просиял я от удачно всплывшей в голове пошлости.

На самом деле, мне было интересно, что это она так задержалась. Глупости, конечно — Дафна с Асторией могли приходить в дом крёстных в любой удобный момент и проводить столько времени, сколько считают нужным. Им всегда здесь рады. Ну, ладно, тогда переиначу вопрос.

— Куда это ты убегаешь так скоро? — спросил я. — Даже от чая отказалась!

— Никому не скажешь? — по-заговорщицки понизила она голос.

— За кого ты меня принимаешь? — в тон ей ответил я.

— Мне папа новую куклу купил, — призналась она. — Она почти как живая. Умеет говорить “мама” и ходить. И ещё кучу платьев к ней! Хочешь посмотреть?

Перейти на страницу:

Все книги серии Проект «Поттер-Фанфикшн»

Между небом и землей
Между небом и землей

Проект «Поттер-Фанфикшн». Автор:Anya ShinigamiПэйринг:НЖП/СС/СБРейтинг:RЖанр:Adventure/Romance/Drama/AngstРазмер:МаксиСтатус:ЗаконченСаммари:История любви, три человека, три разных судьбы, одна любовь на троих, одна ненависть. На шестой курс в школу Хогвартс переводится студентка из Дурмстранга. Что ждет ее впереди? Как она связана с Темным Лордом?«Всё время я чувствовала, что это чем-то закончится, либо смертью, либо жизнью…»От автора:Блэк жив, Слагхорн не преподает, сюжет идет параллельно канону(6 и 7 книги) с небольшими дополнениями и изменениями. Саундтреки прилагаются. Все стихотворения в фике написаны мной.Опубликован:Изменен:

Anya Shinigami , Виктория Самойловна Токарева , Ирина Вольная , Nirvana Human , Анна Блоссом , Виктория Токарева

Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Самиздат, сетевая литература / Фантастика / Современная проза / Прочие приключения

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Карл Брюллов
Карл Брюллов

Карл Павлович Брюллов (1799–1852) родился 12 декабря по старому стилю в Санкт-Петербурге, в семье академика, резчика по дереву и гравёра французского происхождения Павла Ивановича Брюлло. С десяти лет Карл занимался живописью в Академии художеств в Петербурге, был учеником известного мастера исторического полотна Андрея Ивановича Иванова. Блестящий студент, Брюллов получил золотую медаль по классу исторической живописи. К 1820 году относится его первая известная работа «Нарцисс», удостоенная в разные годы нескольких серебряных и золотых медалей Академии художеств. А свое главное творение — картину «Последний день Помпеи» — Карл писал более шести лет. Картина была заказана художнику известнейшим меценатом того времени Анатолием Николаевичем Демидовым и впоследствии подарена им императору Николаю Павловичу.Член Миланской и Пармской академий, Академии Святого Луки в Риме, профессор Петербургской и Флорентийской академий художеств, почетный вольный сообщник Парижской академии искусств, Карл Павлович Брюллов вошел в анналы отечественной и мировой культуры как яркий представитель исторической и портретной живописи.

Галина Константиновна Леонтьева , Юлия Игоревна Андреева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Проза / Историческая проза / Прочее / Документальное