Читаем Канон полностью

— Хочу, — правдиво ответил я.

На самом деле, даже интересно стало. Вот как это может быть? То она взрослая, и без слова “люблю” к ней даже не подходи, а то она в куклы играет! Может, и мне тоже понравится — я-то вообще жуть, какой взрослый, да и мысли у меня частенько заходят гораздо дальше этого самого слова на букву “Л”... Астория протянула мне ладошку. Я покачал головой.

— Вечером, хорошо? — предложил я. — Я к камину-то не просто так прибежал… — она поскучнела и отвернулась, и я вздохнул. — Аська, это обидно. Ну как ты могла даже подумать, что я пытаюсь от тебя избавиться?!

— Я и не подумала, — пробурчала она в сторону. — Просто у всех всегда какие-то важные взрослые дела! И Алекс обязательно в центре событий! Я чувствую себя…

Я подошёл сзади и сжал её плечи.

— А Алексу жуть, как хочется от всего этого отдохнуть, — тихо сказал я. — И голова кругом идёт, и волком хочется выть от бессилия…

— В другой мир — так с Беллатрикс, спасать Сириуса — с Флёр… — начала она перечислять.

— Давай, сделаем так, — предложил я. — Мы сейчас с тобой отправимся спасать кого-нибудь ещё…

— Ты бы и без меня справился, — покачала она головой.

— Так я и вчера бы без Флёр справился, — немножко приукрасил я действительность. — Но она же на крыльях любви помчалась…

— Вот бы тебя кто-нибудь в сундук спрятал… — мечтательно произнесла Астория, откидывая голову мне на плечо.

— Меня, хвала Мерлину, пока никто ещё в сундук не посадил, — откликнулся я. — А вот шанс спасти сегодня человека у нас есть. Ты со мной?

— Конечно, — с лёгким недоумением в голосе ответила она, снова ко мне разворачиваясь. — Я вообще всегда с тобой.

— А вечером мне просто необходимо будет посмотреть на твою новую куклу, — добавил я.

Взяв Асторию за руку, я подошёл к камину и назвал адрес. Вот, всё-таки я этого не понимаю — все наконец согласились, что Волдеморт жив, даже Министра другого поставили вместо тупицы и карьериста Фаджа, но всё равно, перестать принимать посетителей через каминную сеть никому в голову не приходит. Или я чего-то не знаю? В небольшой квартире, в которой мы очутились, было чисто и опрятно, но совершенно пусто. Едва мы сделали пару шагов внутрь помещения, как прямо перед нами из воздуха возник призрачный скелет в лохмотьях пиратской одежды и покрытым разводами крови катлассом. Астория шмыгнула мне за спину, а скелет защёлкал челюстью, вращая при этом неведомо как сохранившимися глазными яблоками.

— Э-эм, — смутился я, осторожно отодвигая в сторону кончик абордажной сабли, который одним молниеносным движением оказался в паре сантиметров от моего горла. — Мы к мадам Амелии с исключительно дружественным визитом.

Скелет ещё что-то прощёлкал и указал катлассом на камин.

— Это называется “от ворот поворот”, — вздохнул я, набирая волшебного порошка. — Ну что ж, спасибо этому дому…

В другом доме нас встретили несколько более гостеприимно — угрожающе тычущий в меня пальцем домовой и высокий светловолосый волшебник с квадратным лицом, направивший на меня палочку.

— Ой, простите, — опешил я. — Меня зовут Гарри. Гарри Поттер. А это Астория Гринграсс. Мы хотели…

— Гарри! Поттер! — благоговейно воскликнул волшебник, лаская языком каждую букву моего имени, катая слоги под нёбом и почтительно выдувая слова. — Какая честь для всех нас!

Нет, всякое я, конечно, видел в домах, но чтобы вот так откровенно на стене висел потрет Вождя… То есть, взлохмаченного очкарика со шрамом на лбу… Который с мудрым прищуром приглядывал за домочадцами, одновременно указывая им путь в Светлое Будущее… Просто Отец Нации какой-то! Нет, я совсем не желаю создания Культа моей Личности! Астория, разглядев это непотребство на самом видном месте гостиной, сначала прыснула к в кулачок, потом фыркнула, давясь слезами, и затем и вовсе извинилась и, отвернувшись, тихонько рассмеялась.

— Для меня это тоже большая честь, — осторожно сказал я. — Мистер…

— Боунс, Джеймс Боунс, — представился он, пряча палочку и радостно подавая мне руку.

Ну, хоть целовать мне запястье не стал — это уже большой шаг на пути от тирании к демократии.

— Я побывал в доме Амелии, мадам Боунс… — начал я.

— О, она здесь! — перебил меня мистер Боунс. — В доме у неё произошла самая настоящая битва с Пожирателями Смерти, представляете, мистер Гарри! Поттер!..

Нет, я решительно отказываюсь понимать, как можно с таким придыханием произносить моё имя! Будто Мерлин Монро, поздравляющая президента Кеннеди с днём рождения. По-моему, даже к Королеве отношение в народе не столь благоговейное.

— В собственном доме на неё напали эти мерзкие заговорщики, но моя храбрая сестра сражалась с ними со всеми и даже с Сами-знаете-кем, и ей удалось победить! Сам Сами-знаете-кто позорно сбежал в своё логово, зализывая раны!

Надо будет обязательно посмотреть на процесс зализывания ран Волдемортом. Наверняка очень познавательно… Бр-р!

— Папа! — раздалось сбоку, и в гостиную вбежала Сюзан, за которой важно шествовала Луна.

А эта-то что здесь делает? Увидев меня, Сюзан сначала обрадовалась, а потом погрустнела, когда её взгляд упал на Асторию.

Перейти на страницу:

Все книги серии Проект «Поттер-Фанфикшн»

Между небом и землей
Между небом и землей

Проект «Поттер-Фанфикшн». Автор:Anya ShinigamiПэйринг:НЖП/СС/СБРейтинг:RЖанр:Adventure/Romance/Drama/AngstРазмер:МаксиСтатус:ЗаконченСаммари:История любви, три человека, три разных судьбы, одна любовь на троих, одна ненависть. На шестой курс в школу Хогвартс переводится студентка из Дурмстранга. Что ждет ее впереди? Как она связана с Темным Лордом?«Всё время я чувствовала, что это чем-то закончится, либо смертью, либо жизнью…»От автора:Блэк жив, Слагхорн не преподает, сюжет идет параллельно канону(6 и 7 книги) с небольшими дополнениями и изменениями. Саундтреки прилагаются. Все стихотворения в фике написаны мной.Опубликован:Изменен:

Anya Shinigami , Виктория Самойловна Токарева , Ирина Вольная , Nirvana Human , Анна Блоссом , Виктория Токарева

Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Самиздат, сетевая литература / Фантастика / Современная проза / Прочие приключения

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Карл Брюллов
Карл Брюллов

Карл Павлович Брюллов (1799–1852) родился 12 декабря по старому стилю в Санкт-Петербурге, в семье академика, резчика по дереву и гравёра французского происхождения Павла Ивановича Брюлло. С десяти лет Карл занимался живописью в Академии художеств в Петербурге, был учеником известного мастера исторического полотна Андрея Ивановича Иванова. Блестящий студент, Брюллов получил золотую медаль по классу исторической живописи. К 1820 году относится его первая известная работа «Нарцисс», удостоенная в разные годы нескольких серебряных и золотых медалей Академии художеств. А свое главное творение — картину «Последний день Помпеи» — Карл писал более шести лет. Картина была заказана художнику известнейшим меценатом того времени Анатолием Николаевичем Демидовым и впоследствии подарена им императору Николаю Павловичу.Член Миланской и Пармской академий, Академии Святого Луки в Риме, профессор Петербургской и Флорентийской академий художеств, почетный вольный сообщник Парижской академии искусств, Карл Павлович Брюллов вошел в анналы отечественной и мировой культуры как яркий представитель исторической и портретной живописи.

Галина Константиновна Леонтьева , Юлия Игоревна Андреева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Проза / Историческая проза / Прочее / Документальное