Читаем Канон полностью

Я-то рукам ничего такого не приказывал! Она выскользнула, поймала мою руку, как я её буквально десять минут назад, и потащила… в сторону комнаты, где мы обычно проводили заседания. Там она осторожно вытянула из виска не очень длинного серебристого червяка и бросила его в коллективный Омут Памяти. Показалась её комната в доме, где они жили втроём с Белиндой. Тихий вечер, светильники в доме и фонари за окном… В окошко влетела потрёпанная жизнью сова и бросила ей на колени небольшой конверт.

— Что там, милая? — поинтересовалась Белинда, которая листала какой-то толстый старинный гримуар.

— Записка, — хмыкнула Флёр. — От Сири… — она раскрыла конверт и пробежала глазами по отпечатанным на машинке строчкам. — Пишет, чтё ему нужна помёщь с Клювокрылом. Я пойду, хорошо?

— Может, я с тобой? — спросила Белинда, умоляюще на неё глядя. — Всё-таки, сегодня…

Я понял — это был тот самый день. Самый ужасный день в моей жизни! День, когда я в хлам разругался со змеями!

— Даже близко к нёму не подходи, — строго ответила Флёр. — Что, если и тебя утянёт? Мы же мнёго раз уже обсудили!

Да, Флёр пока была неуязвима — Сценарий нуждался в ней и оберегал. Белинда же с точки зрения Сценария была никем. Букашкой, которую можно было раздавить. “Погибли такие-то и ещё тринадцать безымянных волшебников”. Вот-вот. Мы и вправду не раз беседовали на тему, кто собой может рисковать, а кто — нет. В итоге заключили соглашение и подтвердили его Непреложным Обетом. Конечно, Обет тоже можно нарушить — и умереть — но мы надеялись, что суицидальных наклонностей ни у кого из дорогих и близких не было.

Она встала и поцеловала в щёку… подругу? сестру? со-жену? Тепло поцеловала в щёку Белинду и зашла в камин. В гостиной дома на Гриммо было пусто.

— Кричёр! — позвала она

— Да, хозяйка! — откликнулся появившийся из воздуха домовой. — Чего изволите?

— Где хозяин, Кричёр? — спросила она.

— Дома его нет, — напыщенно отозвался домовой, развернулся и зашагал прочь.

— Флёр? — раздалось сверху, и по лестнице вихрем скатился вниз Сириус.

Я подался вперёд, пристально вглядываясь в родные черты лица.

— О, Сири! — обрадовалась она. — Тебя-то я и ищу!

— Пойдём скорее наверх, крошка! — схватил он её за руку, утягивая к лестнице. — Я так по тебе соскучился! Нужно сейчас же это исправить!

— Но Сири, ты же знаёшь, что сегодня никак?! — рассмеялась она, вырываясь. — И ещё три дня — никак!

— Как? — остолбенел он, и на лице его появилось такое же дурацкое выражение, как и меня в момент просмотра. — Как это — никак?

Ну, я догадывался, зачем он её может куда-то тащить, но почему — никак?

— Я тебе потом объясню, — шепнула стоящая рядом со мной Флёр, которая успела оценить моё ошеломление.

— Но крошка… — стал умолять Сириус, и тут из камина вывалился Римус.

— Сириус! — воскликнул он. — Привет, Флёр! Бродяга, нам пора — началось!

— Бродяга? — недоумённо спросил тот. — Какой бродяга? Что началось?

— Пойдём, не время сейчас шутки шутить, — ответил Римус, взял крёстного за шкирку и утащил за собой в камин.

Видение развеялось, и я повернулся к Флёр.

— Ну? — спросила она.

— Не считая вот этого недопонимания по поводу “никак”... — начал я.

— Постой, — вздохнула она. — Сначала я тебе кое-что расскажу…

В общем, за каких-то две минуты объяснений я стал совершенно пунцовым. Интересно, почему она мне такие вещи объясняет без стеснения, а у меня при этом уши в трубочку заворачиваются? Флёр замолкла, а я переваривал эту информацию, думая о том, что иногда незнание — благодать!

— Всё? — спросила она, заботливо заглядывая мне в лицо. — Ты уже оправился?

— Мир для меня уже никогда не будет прежним, — покачал я головой. — Может, всё-таки Облвиэйт?

— Ну разве что ради удёвольствия снова тебе это всё рассказать и любоваться на твою вытянутую физионёмию, — рассмеялась она. — Нет уж! Пёзже ты поймёшь, что это знание тебе очень дажё пригёдится.

— Хорошо, — кивнул я. — Спасибо за подарок.

— Давай дальше, — подстегнула Флёр.

— Дальше? — задумался я. — Мне показалось, что он был немного… потерян, что ли? Удивился, когда Римус назвал его Бродягой, не понял, что именно “началось”...

— Кричер сказал мнё, что его нет дёма, — добавила Флёр. — И Сири никогда не называл меня крёшкой. Малышкой — да, но не крёшкой!

Сердце подпрыгнуло, чуть не выскочив у меня из груди, и я сгрёб её в охапку, не обращая внимания на протестующие писки.

— Пусти, медведь! — возмутилась она, использовав последний воздух из сдавленной мной грудной клетки.

— Флёр! Там, у Арки во время битвы, он тоже вёл себя так, словно не понимал, что происходит! — радостно закричал я. — Выглядел совершенно сбитым с толку! И на той стороне не было знака от Сириуса! И Беллатрикс сказала…

— Это был не Сири! — восторженно закричала она в ответ, где-то умудрившись вдохнуть.

Я отпустил её, и мы понеслись по комнате, отплясывая кадриль и крича во все горло:

— Это был не Сири! Это был не Сири! Это был не Сири! Это был не Сири!

— Что случилось? — завопил кто-то рядом.