Читаем Камера полностью

За спинами помощников и консультантов генерального прокурора он увидел Лукаса Манна. Тот поднял голову от газеты и приветственно махнул рукой. У Адама полегчало на душе. Одет был Манн, как обычно, в жесткие от крахмала хаки и немыслимо яркой расцветки галстук. Чувствовалось, что обстановка в апелляционном суде нисколько его не смущает, что он сознательно выбрал место подальше от Роксбурга. В конце концов, Лукас являлся штатным юристом Парчмана и прибыл сюда лишь для того, чтобы исполнить свой долг. Если высокий суд примет решение об отсрочке и Сэму не придется войти через две недели в газовую камеру, Манн будет только доволен. Адам помахал ему в ответ.

Люди Роксбурга поменялись местами, сгруппировавшись вокруг Морриса Хэнри. Доктор Смерть терпеливо втолковывал что-то своим менее смышленым соседям.

Адам набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул, пытаясь ослабить сковывавшее его напряжение. В желудке у него урчало, колени не гнулись, успокаивала лишь одна мысль: пытка продлится не более двадцати минут. За такое время можно выдержать что угодно. Раскрыв блокнот, он заставил себя думать о Сэме – не расисте и убийце, а клиенте, беспомощном старике, ожидающем страшной казни. Эти двадцать минут принадлежали Сэму, и его адвокат должен был использовать их с максимальной эффективностью.

В глубине помещения хлопнула тяжелая дверь. Адам поднялся. Ступивший на кафедру бейлиф объявил о начале слушания. За бейлифом следовали три фигуры в черных атласных мантиях: Макнили, Робишоу, Джуди. У каждого по толстенной папке, лица судей абсолютно бесстрастны. Все трое опустились на стулья с высокими кожаными спинками и обвели взглядами зал.

– Слушается дело “Штат Миссисипи против Сэма Кэйхолла”, – возгласил бейлиф. – Прошу представителей истца и ответчика занять свои места.

Адам нервно проследовал к барьеру. Уверенной поступью за ним прошагал Роксбург. Помощники генерального прокурора, равно как и Лукас Манн, остались сидеть. Помимо них, в зале присутствовали еще человек десять. Позже Адам узнал, что это были журналисты.

Председательствовала на слушаниях Джуди, точнее, досточтимая Т. Эйлин Джуди, молодая уроженка Техаса. Почти шестидесятилетний Робишоу был из местных, а глубокий старец Макнили тоже оказался родом из Техаса. Вкратце напомнив аудитории суть дела, Джуди деловито осведомилась:

– Вы готовы, мистер Холл?

– Да, ваша честь, – высоким от волнения голосом ответил Адам и устремил взгляд на “светофор”.

Вспыхнул зеленый свет. Пора! Ощущая на себе строгие взоры судей, Адам откашлялся и ринулся в атаку.

В течение пяти минут он, старательно избегая зрительного контакта со слушателями, слово в слово повторял доводы, изложенные в тексте протеста. Судьи сдержанными жестами смахивали с лиц кружившие по залу тончайшие ниточки паутины – стоял как-никак конец июля.

– Мистер Холл, боюсь, все это нам уже знакомо, – с некоторым раздражением в голосе заметила Т. Эйлин Джуди. – Грамоте нас научили еще в школе.

Мистер Холл воспринял замечание как должное. Адам же подумал: “В моем распоряжении двадцать минут, и даже если бы я половину этого времени читал алфавит, вам бы следовало меня выслушать”. Но в состязательном процессе подобные колкости считались нормой.

– Да, ваша честь.

Стандартное обращение не указывало, слава Богу, на принадлежность судьи к какому-либо полу. Адам тут же завел речь о результатах экспериментов, в ходе которых лабораторные крысы подвергались воздействию цианистого водорода. В представленных суду бумагах выводы исследователей не упоминались. Эксперименты имели место в Швеции примерно годом ранее. Биологи ставили своей целью доказать, что вдыхание ядовитого газа не вызывает моментальной гибели организма. Финансировал исследования некий европейский фонд защиты американцев, осужденных на смертную казнь.

Крысы не желали умирать и бились в мучительных конвульсиях. На пять – семь минут сердце и легкие зверька прекращали функционировать, а затем вновь пробуждались к жизни. Газ разрывал кровеносные сосуды, в том числе и в мозгу, что приводило к неконтролируемым сокращениям мышц. Грызуны визжали и истекали слюной.

Суть сводилась к тому, что вместо мгновенной смерти крысы подвергались форменному истязанию. Эксперименты были проведены с чисто научной обстоятельностью, на различных по массе и темпераменту зверьках. В среднем смерть наступала на десятой минуте.

Сообщая подробности, Адам успокоился. Судьи же не только внимательно слушали лекцию, тема ее, казалось, доставляла им явное наслаждение.

Всю эту ценную информацию Адам обнаружил в комментарии к делу недавно казненного в Северной Каролине преступника. Набранный мелким шрифтом, широкой публике комментарий был почти неизвестен.

– Так, позвольте задать один очень прямой вопрос, – фальцетом перебил его Робишоу. – Вы против казни вашего клиента в газовой камере, поскольку такая смерть представляется вам чрезмерно жестокой. Означает ли это, что вы выступаете за смертельную инъекцию?

– Нет, ваша честь. Я имел в виду совершенно иное. Я вообще против казни, вне зависимости от ее способов.