Читаем Каменный плот полностью

Впрочем, находились и такие туристы, кто решал никуда не бежать, а принять геологические передряги как роковую неизбежность, как указующе наставленный перст судьбы: они отписали на родину, прося своих домашних не поминать лихом за то, что поменяли жизнь и среду обитания, так уж вышло, они в этом не виноваты; и, хоть были это в большинстве своем люди слабовольные, склонные откладывать решение проблем назавтра, это вовсе не значит, что у них нет мечтаний и тайных желаний: беда в том, что они обычно умирают прежде, чем удается осуществить самую малую их толику. Были и такие, что действовали втихую, писем не писали, а просто исчезали бесследно, и сами все забыв, и сделав все, чтобы их забыли, и история того, кем и чем удалось или не удалось – ведь двух одинаковых людей на свете нет – стать любой из подобных особей сама по себе может послужить сюжетом увлекательного романа

Но есть люди, влачащие на себе бремя обязательств и обязанностей более тяжкое, чем лежит на простых смертных, и вот им бежать не пристало, и когда дела у отчизны не ладятся, именно про них в первую очередь мы и спрашиваем: Ну, а эти-то что, что намерены предпринять? чего ждут? – и торопимся обличать облеченных нашим доверием, и наше законное нетерпение становится частью великой несправедливости, ибо и ответственные лица тоже, бедняги, под Богом ходят и от судьбы уйти не могут, и самое большее, на что они способны, – это подать президенту прошение об отставке, но, конечно, в такой обстановке это было бы настоящим позором, и история сурово осудит тех общественных и государственных деятелей, кто решится на такой шаг в данных обстоятельствах, во дни, когда, собственно говоря, все летит кувырком. И в Португалии, и в Испании правительства выпускали обнадеживающие и успокаивающие обращения, официально заявляли, что ситуация не дает повода для особого беспокойства – странный язык: какой уж там повод, давно вырвались поводья из рук – и что принимаются все надлежащие меры для обеспечения безопасности граждан и их собственности; председатели правительств и сами появились на телеэкране, а уж потом, чтобы внести мир в смятенные души, обратились к своим нациям их главы – там король, тут президент. Friends, Romans, countrymen, lend me your ears [9], говорили они, а их подданные, собравшись на свои форумы, отвечали им в один голос: Да уж ладно, теперь-то чего уж внимать, добавляя цитату из того же драматурга: все это – words, words, не более чем words. Приняв во внимание явное неудовольствие общественного мнения, собрались премьер-министры на тайную встречу и беседовали сначала с глазу на глаз, а потом позвали членов своих кабинетов и держали с ними совет то с каждым по отдельности, то со всеми вместе, и по завершении двухдневных изнурительных переговоров решили создать на паритетных началах антикризисный комитет, первой и главной задачей коего станет координация действий подразделений гражданской обороны обеих стран, с тем, чтобы всемерно облегчить объединение сил и средств, долженствующих дать достойный отпор геологическому бедствию, из-за которого полуостров уже отделился от остальной Европы на десять метров, и если, как шушукались в кулуарах, не пойдет дальше, то, глядишь, и обойдется, и, кроме того, умоем греков, получив бесплатно канал побольше ихнего Коринфского залива. И все же, господа, не следует сбрасывать со счетов то обстоятельство, что наши отношения с Европой, и так уже в силу исторических причин достаточно напряженные, могут осложниться ещё более. и ситуация принять взрывоопасный характер. Ну, а чего – мостов понастроим. Меня, господа, сильнее всего тревожит перспектива дальнейшего расширения акватории пролива, и если он станет проходимым для крупнотоннажных судов, особенно нефтеналивных, это нанесет сокрушительный удар по иберийским портам со всеми вытекающими из этого важнейшими последствиями: ведь достаточно вспомнить – mutatis mutandis [10], разумеется – какие события последовали за открытием Суэцкого канала, то есть, я хочу сказать, что север и юг Европы смогут сообщаться напрямую, а Гибралтар, так сказать, отставить от дел [11]. А когда попросите уплатить денег за проход через территориальные воды, скажут нам "Держи карман шире", пробурчал тут один из членов португальской делегации, и присутствующие расценили эту реплику как обещание грядущих неисчислимых доходов, прибылей и барышей, которые принесет новый канал, и только мы, соотечественники его, говорящие на одном с ним языке, могли бы понять, что карман следует растопырить для химер и миражей, обманов и разочарований, ибо смысл сего речения следует понимать так: Англичане остаются с мысом, а мы – с носом.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мы против вас
Мы против вас

«Мы против вас» продолжает начатый в книге «Медвежий угол» рассказ о небольшом городке Бьорнстад, затерявшемся в лесах северной Швеции. Здесь живут суровые, гордые и трудолюбивые люди, не привыкшие ждать милостей от судьбы. Все их надежды на лучшее связаны с местной хоккейной командой, рассчитывающей на победу в общенациональном турнире. Но трагические события накануне важнейшей игры разделяют население городка на два лагеря, а над клубом нависает угроза закрытия: его лучшие игроки, а затем и тренер, уходят в команду соперников из соседнего городка, туда же перетекают и спонсорские деньги. Жители «медвежьего угла» растеряны и подавлены…Однако жизнь дает городку шанс – в нем появляются новые лица, а с ними – возможность возродить любимую команду, которую не бросили и стремительный Амат, и неукротимый Беньи, и добродушный увалень надежный Бубу.По мере приближения решающего матча спортивное соперничество все больше перерастает в открытую войну: одни, ослепленные эмоциями, совершают непоправимые ошибки, другие охотно подливают масла в разгорающееся пламя взаимной ненависти… К чему приведет это «мы против вас»?

Фредрик Бакман

Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная зарубежная литература
Эффект Ребиндера
Эффект Ребиндера

Этот роман – «собранье пестрых глав», где каждая глава названа строкой из Пушкина и являет собой самостоятельный рассказ об одном из героев. А героев в романе немало – одаренный музыкант послевоенного времени, «милый бабник», и невзрачная примерная школьница середины 50-х, в душе которой горят невидимые миру страсти – зависть, ревность, запретная любовь; детдомовский парень, физик-атомщик, сын репрессированного комиссара и деревенская «погорелица», свидетельница ГУЛАГа, и многие, многие другие. Частные истории разрастаются в картину российской истории XX века, но роман не историческое полотно, а скорее многоплановая семейная сага, и чем дальше развивается повествование, тем более сплетаются судьбы героев вокруг загадочной семьи Катениных, потомков «того самого Катенина», друга Пушкина. Роман полон загадок и тайн, страстей и обид, любви и горьких потерь. И все чаще возникает аналогия с узко научным понятием «эффект Ребиндера» – как капля олова ломает гибкую стальную пластинку, так незначительное, на первый взгляд, событие полностью меняет и ломает конкретную человеческую жизнь.«Новеллы, изящно нанизанные, словно бусины на нитку: каждая из них – отдельная повесть, но вдруг один сюжет перетекает в другой, и судьбы героев пересекаются самым неожиданным образом, нитка не рвётся. Всё повествование глубоко мелодично, оно пронизано музыкой – и любовью. Одних любовь балует всю жизнь, другие мучительно борются за неё. Одноклассники и влюблённые, родители и дети, прочное и нерушимое единство людей, основанное не на кровном родстве, а на любви и человеческой доброте, – и нитка сюжета, на которой прибавилось ещё несколько бусин, по-прежнему прочна… Так человеческие отношения выдерживают испытание сталинским временем, «оттепелью» и ханжеством «развитого социализма» с его пиком – Чернобыльской катастрофой. Нитка не рвётся, едва ли не вопреки закону Ребиндера».Елена Катишонок, лауреат премии «Ясная поляна» и финалист «Русского Букера»

Елена Михайловна Минкина-Тайчер

Современная русская и зарубежная проза
Дегустатор
Дегустатор

«Это — книга о вине, а потом уже всё остальное: роман про любовь, детектив и прочее» — говорит о своем новом романе востоковед, путешественник и писатель Дмитрий Косырев, создавший за несколько лет литературную легенду под именем «Мастер Чэнь».«Дегустатор» — первый роман «самого иностранного российского автора», действие которого происходит в наши дни, и это первая книга Мастера Чэня, события которой разворачиваются в Европе и России. В одном только Косырев остается верен себе: доскональное изучение всего, о чем он пишет.В старинном замке Германии отравлен винный дегустатор. Его коллега — винный аналитик Сергей Рокотов — оказывается вовлеченным в расследование этого немыслимого убийства. Что это: старинное проклятье или попытка срывов важных политических переговоров? Найти разгадку для Рокотова, в биографии которого и так немало тайн, — не только дело чести, но и вопрос личного характера…

Мастер Чэнь

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза