Читаем Каменный плот полностью

Еще через полчаса возобновившие вещание телевидение и радио сообщили о происшествии, и тогда мы узнали, что оборвались все высоковольтные провода на линиях электропередач между Испанией и Францией, кое-где рухнули опоры и столбы, а инженеры по непростительному разгильдяйству позабыли отключить питание. К счастью, фейерверк короткого замыкания не повлек за собой жертв среди населения – какой все же бессовестный эгоизм звучит в этой фразе: да, люди не пострадали, но один, по крайней мере, волк не успевший увернуться от испепеляющего удара рукотворной молнии, превратился в дымящуюся головешку. Однако объяснять тьму на полуострове обрывом проводов – это лишь половина правды, а другая половина, хоть и была сознательно облечена в недоступные разумению обывателя технические термины, призванные запутать его, вскрылась очень скоро, ибо каждый считал своим долгом просветить соседа: Они просто не хотят признаться в том, что дело не только в трещинах на земле, в этом случае провода бы не оборвались. А в чем же еще, по-вашему? Да ясно же как день, хоть мы и оказались во мраке ночи, что провода лопнули от чрезмерного натяжения, а натяжение возникло от того, лопни мои глаза, что земля сдвинулась. Да что вы говорите? То, что слышите, и погодите, скоро и они сами это признают. Целы остались соседские глаза, ибо, хоть и не сразу, но все же на следующий день, когда слухи и сплетни размножились до такой степени, что уже никакое новое, пусть самое правдивое, известие не могло бы усилить всеобщее смятение, было сказано, пусть не все до конца и не слишком внятно, что из-за изменения геологической структуры пиренейского горного хребта сместились почвенные пласты, что повлекло за собой обрыв коммуникаций, проложенных между Францией и полуостровом, но власти внимательно следят за развитием ситуации, воздушное сообщение не прервано, все аэропорты открыты и функционируют на полную мощность, и, более того, имеется возможность, начиная с завтрашнего дня, удвоить количество авиарейсов.

Это оказалось более чем своевременным. Как только со всей очевидностью стало ясно, что Иберийский полуостров отделился от европейского континента, сотни тысяч туристов – вспомним, что дело было в самый разгар сезона опрометью, не тратя времени на оплату счетов, ринулись вон из своих отелей, мотелей, пансионатов, меблированных комнат и арендованных особняков, из кемпингов и вилл, из палаток, с постоялых дворов, странноприимных домов и караван-сараев, отчего на всех автострадах возникли чудовищные заторы, и ещё больше ситуация осложнилась, когда владельцы стали свои автомобили бросать где попало, и это превратилось в цепную реакцию, ибо так уж устроен человек, что в большинстве случаев не сразу осознает весь трагизм ситуации и делает правильные выводы, вроде, например, такого: Зачем нужна машина, если дороги во Францию перерезаны? И вскоре все пространство, прилегающее к аэропортам, было запружено неимоверным количеством автомобилей всех размеров, видов, моделей, марок и цветов, наглухо забивших все улицы и подъездные пути и окончательно дезорганизовавших бытие местных жителей. Испанцы и португальцы, уже успев оправиться от пятнадцатиминутного затмения, хладнокровно взирали на эту панику, находя её совершенно безосновательной и рассуждая примерно так: В конце концов никто пока не умер, и до чего же легко эти иностранцы, стоит чуть-чуть сойти с накатанной колеи, теряют голову: оттого, надо думать, что донельзя избаловались своими научными открытиями и техническими достижениями, – а произнеся эту осуждающую тираду, шли выбирать себе среди брошенных машин ту, какая больше приглянется, о какой слаще всего мечталось.