Читаем Каменная баба полностью

Убрать Иггдрасиль обычными средствами не представлялось возможным; умы засели за создание средств необычных. Мысль о неизбежном конце «московского монстра» с тех пор с удивительной последовательностью внушалась миллионам сограждан от Амура до темной Балтики. Правда, и в Москве, и в далекой Оттаве разбушевались сторонники чуда. Но ребята из Лэнгли развернулись не на шутку: «мерседес» известнейшего на весь свет древолюба сэра Джона Чарльза Растмайера чрезвычайно проворные доброжелатели напичкали кокаином (полиция, разумеется, прибыла вовремя). Операцию по нейтрализации антиглобалистов впоследствии признали одной из самых блестящих. Заинтересованность янки распростерлась и до передачи московским властям сверхсекретных военных лазеров, способных за доли секунд рассекать корпуса из титана (один такой огромный прибор играючи разобрался с десятком поставленных в ряд старых, добрых, надежных «Абрамсов»).

Совместную встречу Палат, ввиду чрезвычайности, провели в режиме закрытом, однако кое-что просочилось: аргумент врагами дерева был представлен убийственный – страшно даже подумать, что случится со всей белокаменной, если Машка повергнется каким-нибудь заглянувшим в гости сюда ураганом.

Ученые дружно плакали; кто-то из особо оголтелых «зеленых» перед спикером встал на колени, однако «лобби» цыкнуло зубом: перспектива более не появиться на жизнерадостных пляжах Флориды добавила прыти застрельщикам, и постановили – пилить!

Многие из запевал, впрочем, сразу же и раскаялись: фанатки бабы с Ордынки развернули такой террор, что Москва затряслась. Повсюду хлопали взрывы; как карточный домик (заложенный ночью пластид), сложилось здание бюро «Маштреста», имевшего глупость схватить подряд на резку ствола отечественными механизмами; по утрам взлетали на воздух один за другим припаркованные автомобили начальников «Мосглавкабеля». Самого же главу злосчастного этого холдинга, блестяще решившего проблему доставки к дереву все тех же штатовских лазеров, террористки обложили с азартом итальянских «красных бригад». После двух на него покушений (во время последнего от только что приобретенного катера остались флагшток и штурвал) глава счел за благо исчезнуть.

Что там затравленный глава: в кабинет предателя-мэра, сотворившись, казалось, из воздуха, закатилась ручная граната (никто ничего не заметил, лишь в приемной мелькнула тень). Уже что-то в гранате щелкнуло, уже взвился синий дымок. Сострадательная секретарша, заграбастав несчастного шефа, покрыла его всеми своими ста семидесятью килограммами – и упекла надолго в больницу (тяжесть дамы оказалась невыносимой). Однако ягодицы героини приняли на себя тридцать пять осколков – жизнь известного всем певуна была спасена.

После этого покушения на поимку Таньки Кривой бросились уже целые орды лучших в стране сыскарей. В помощь потерявшемуся МУРу вскоре прибыли надменные лондонцы, но толку от сострадательного британского жеста не было никакого: разбившись на «тройки», возникая то здесь, то там, амазонки швыряли бомбы и, скрежеща зубами, растворялись в толпе горожан. Вскоре дачи повинных в «деле Угаровой» отщепенцев представляли из себя дым и пепел. Окончательно повергая тузов в отчаяние, взламывались надежнейшие коды самых их тайных вкладов, запрятанных на Мальдивах и Кипре. За воцарившимися суматохой, отчаянием и вселенским бардаком несомненно маячила Танька, перескочившая тут же в легенду. Бандерша плясала в Москве свой воинственный танец, обводя вокруг пальца известнейших криминалистов, и лихой казацкой дерзостью заставляла краснеть Скотланд-Ярд: из самых надежных засад выскальзывала, словно мокрый обмылок, с каждым днем добавляя Лубянке зубной, и без того не проходящей, боли. Не раз и не два выдавливали ее из Москвы, но «Зорро в юбке», укрываясь на время в пригородах во всевозможных схронах и «лежках», вновь появлялась внезапно в центре: повсюду тянулись за ней треск и дым. Неизменно оставлялось на местах наглейших ее преступлений нанесенное белым мелком клеймо (строительный кран).