Читаем Каменная баба полностью

В этот ошеломительный для прислуги с домашними день на ветвях нежданно проклюнулись первые робкие листья, затем опутанный ветвями ствол, схоронивший в себе великую, одним махом рванулся вверх, раздробив колоссальную люстру (хрустальный дождь облил герра Бруммельда вместе с верным его коллегой), и, пробив собой потолок, оказался уже в кабинетце.

Дочери, профессора и нейрохирурги (с ними кошки, собаки, прислуга) в секунду бросились вон!

Испуганно успел отскочить от встречи с накренившимся сталинским шпилем зазевавшийся вертолет. Тотчас под взволнованный рокот людской (Арбат, Кутузовский, Кольцо – все вокруг задирали головы) на месте раскрошившейся башни вздыбилось и принялось расти, словно в сказке про Джека с бобами, удивительное бабье дерево. Нью-Йорк на гигантском полотне в реальном времени транслировал это совершенно марсианское чудо: Таймс-сквер до отказа забился – перестали жевать резиновые хот-доги даже местные попрошайки.

В эпицентре самих событий, на безумно галдящей Котельнической, разматывали провода и подключали «тарелки» ничему не удивляющиеся репортеры из Мадрида, Праги и Токио («Эн-Би-Си» вместе с дядюшкой «Рейтером» здесь дневали и ночевали). Что касается бравой милиции – держиморды разевали рты в унисон со своим народом. Вскоре какие-то доброхоты сообщили столичному штабу – Машку видно из Южного Бутова! Не прошло и полных суток (никто так и не сдвинулся с места ни на парижской площади Звезды, ни на сдержанной Пиккадилли) – на немыслимой высоте (полтора километра) ствол задел любопытное облако. Вскоре крону разглядывали уже из Твери: гриб ее был зелен и чрезвычайно ветвист; в тени древа совсем потерялся Кремль. Пустая высотка, взрастившая этот исполинский Иггдрасиль, трещала теперь по швам. Вот она окончательно вздрогнула – видно, корни, пробив бетон, устремились к ядру земному – и развалилась (пыль рассеялась очень быстро).

Нет нужды пересказывать потрясение мира, скорбь, злорадство, испуг собравшихся, интервью угаровских дочек, их грызню за наследство, Парамоново исчезновение (в башне ли остался несчастный, убежал ли вместе со всеми, чтобы затем бесследно исчезнуть, – непонятно, но никто его больше не видел), череду самоубийств (бедный князь, западенец, еще какие-то безымянные хахали), раскаяние все того же «Листка», появление в Парагвае и Новой Гвинее разномастных княжон Таракановых. Есть десятки тысяч свидетельств, заключения и протоколы.

Что касается Иггдрасиля: поначалу все всполошились. Тертые калачи-пилоты, днем и ночью зависнув над кроной, снимали для ФСБ и всевозможных «ньюс» необычно широкие ветви; вертолетчики-виртуозы срывали листья для всевозможнейших экспертиз, самые из них отчаянные ухитрялись даже разглядеть на ветвях муравьев. Пользуясь ступором внутренних органов, отважно переползали руины и стекались к взбугрившимся корням папарацци и просто зеваки, ощупывая невиданную чешую ствола и удивляясь мгновенному ее заселению личинками и жучками. Вскоре замечены были птичьи стаи, собиравшиеся со всех окрестностей и расселявшиеся на этом, без сомнения, главном московском чуде. Затрещали там и защелкали соловьи из опустевшей Марьиной Рощи, и с тех пор именно оттуда подавали свои голоса щеглы, дрозды и малиновки.