Читаем Камень полностью

Женя выжидающе смотрела на меня, и я почувствовал, что она права. Тогда не будет хватать ещё одного воскрешаемого, и неизвестно, к чему может привести в этих обстоятельствах. Поэтому я, помедлив, кивнул головой:

– Да, согласен. Иначе вполне может пойти что-то не так.

– Ладно, договорились, – немного разочарованно хлопнул в ладоши Виталий Александрович. – Тогда вперёд. Время начинать снова жить!

– Стоит действительно покинуть это место. Мне здесь не нравится… – задумчиво сказала Наташа. – А вот с воскрешением придётся повременить до утра.

– Почему это? – Виталий Александрович насупился. – Ты что же, не торопишься порадовать меня возвращением к жизни?

– Нет, не то. Просто я подумала, что не знаю, как выглядит Трюфельный холм в темноте и что там происходит. Забавно, да? Столько пробыла в этом месте, а не обратила внимания на такие очевидные вещи. И, тем не менее, думаю, лучше не рисковать. Ведь тени и зло, как известно, обретают в темноте особые свойства.

– У меня прямо мурашки по коже, – усмехнулся я, теперь понимая, что использовать это выражение можно образно во многих смыслах, один из которых, надеюсь, вскоре останется навсегда в прошлом. – Но, наверное, ты права – пусть уж лучше всё случится именно так, как в прошлый раз. Боюсь, у нас нет времени на разгадывание новых шарад и возможных накладок. Поэтому рисковать смысла нет.

– Ну, вам виднее, – сказал Виталий Александрович и, повернувшись, крикнул: – Всё, ребята, сворачиваемся и едем ко мне на квартиру!

Вокруг всё пришло в движение, а Людмила подошла вплотную, и я увидел, что она плачет:

– Мне так тебя не хватало, Кирилл. Я снова поняла, что жизнь стала бессмысленной.

– Ничего-ничего, скоро это всё закончится, и мы останемся вдвоём.

Я обнял девушку и почувствовал, как всё её тело сильно вздрагивает. В то же время я ощутил какую-то странную недоговоренность. Однако в откровенности Людмилы у меня после всего пережитого вместе никаких поводов сомневаться не было. Тогда в чём дело? Или просто моё восприятие как-то изменилось? После этого дня много лет я спрашивал себя, почему сразу не задал прямой вопрос? Ведь это могло многое изменить. Однако сейчас ошибочно посчитал, что мы сможем со всем разобраться потом.

– Ну, пошли, пошли…

Необычные ощущения, когда садишься в машину, но понимаешь, что надо сосредоточиться, чтобы сделать это как обыкновенный человек. Иначе вполне можно пройти насквозь или уже оказаться в одно мгновение там, где нужно. Однако сейчас мне хотелось быть с людьми, а зияющая чернота в могиле была ещё слишком жива в сознании и по-прежнему ужасала. Хотя, конечно, перед воскрешением надо будет попробовать что-нибудь эдакое – всё-таки подобные ощущения вряд ли представится случай ещё когда-нибудь испытать. С другой стороны, всё ли останется в памяти, когда снова вокруг сомкнётся плоть? В этом уверенности не было. Скорее даже больше «нет», чем «да». Я точно помнил, сколько всего открыл для себя после смерти, но уже безо всяких подробностей, словно сухая констатация факта, принимаемая на веру от кого-то постороннего, в чьих словах не было никаких поводов сомневаться. Странное ощущение, и одно можно было сказать наверняка на примере Бориса и Веры Павловны – какие-то моменты в памяти остаются из такого состояния точно. Хотя, возможно, в их случае я был первым человеком, которого они увидели и запомнили? Как тут разберёшься? И вообще – нужно ли углубляться? Да этого делать и не хочется – главное, чтобы всё прошло как положено, а без всего остального я как-нибудь проживу.

– Наши маниакальные знакомые в соседней машине – как видите, я не стал рисковать. – Виталий Александрович показал пальцем назад, и только теперь я обратил внимание, что прямо за нами следует инкассаторский «броневик». – Водители без оружия, а у меня есть такая штука, которая сразу блокирует там все системы управления. Мне не нужно никаких прискорбных повторений.

– Это хорошо придумано, – как-то невыразительно отозвалась Людмила. – А мы все у тебя поместимся?

– По поводу этого не беспокойся! – расхохотался Виталий Александрович. – В моей двухъярусной берлоге, которая занимает весь этаж, думаю, вполне комфортно разместятся два живых человека, собака и три духа.

Так оно и оказалось. Минут через двадцать мы вошли в шикарно обставленное помещение. Подобных мне ещё не приходилось видеть, хотя, разумеется, это уступало убранству коттеджа, пусть здесь был даже приятно потрескивающий камин. Всё-таки есть нечто обвораживающее в этих сталинках – умели же когда-то строить, и это, разумеется, не шло ни в какое сравнение с современным комфортабельным жильём. Мне, к сожалению, не довелось жить в таких квартирах, но, когда я был в гостях у одного знакомого, у меня вызвало восторг то, что, даже входя в туалет, попадаешь в просторное помещение, сопоставимое по размерам со средней комнатой, и, разумеется, даже без налёта такого понятия, как «совмещённый санузел».

– Все чувствуйте себя как дома! – радушно сказал Виталий Александрович. – Конечно, это не коттедж, но всё-таки…