Читаем Камень полностью

А в следующее мгновение я почувствовал страшную боль в боку, и револьвер выскользнул куда-то в темноту из моих расслабившихся пальцев. Я попытался вдохнуть, но безуспешно, понимая лишь, что уже лежу на земле, а крупные капли дождя тяжело падают мне на глаза. Снизу всё буквально горело огнём и странно пульсировало, словно из меня выходил воздух, и даже можно было ощутить неприятное чувство проткнутости. Однако это почему-то беспокоило мало, и я ничего больше не ждал. Когда же рядом появилась Вера Павловна, я даже хотел ей улыбнуться, но не смог.

– Добрый вечер. Вот мы и встретились, – спокойно сказала она, делая странно понимающее лицо и кивая. – Ты пришёл один, тем лучше.

– А где Оля? – выдохнул я и почувствовал, как рот заливает, судя по неприятному металлическому привкусу, кровь. – Вы обещали.

– У нас её нет и никогда не было, – ответил откуда-то сзади Борис, но я не нашёл в себе сил, чтобы обернуться.

– Значит, вы меня обманули?

– Просто пригласили, и ты пришёл.

Вера Павловна схватилась за что-то перед собой, но, странное дело, от этого я почувствовал, как немного приподнимаюсь, и, кажется, всё вокруг начинает кружиться. Тем не менее, я опустил глаза и понял, что у меня в боку торчит обломок деревянного креста, явно заимствованный с одной из могил. Теперь всё становилось таким простым и понятным.

– Здесь рядом есть замечательная яма, – как бы между прочим произнёс Борис и тяжело вздохнул. – Конечно, её накрыли в такую непогоду, но, готов спорить, что там уже скопилось достаточно воды. Поэтому придётся тебе просто немного искупаться. Это же не сложно? Наверное, даже приятно.

– О чём ты говоришь? – Я немного дёрнулся и снова услышал из кармана мелодичный звук телефона.

– Интересно, у тебя хватит сил, чтобы ответить? – задумчиво произнесла Вера Павловна. – Но, наверное, камни у тебя с собой?

Она нагнулась, присела рядом на колени и начала обшаривать мои карманы. Странно, но в этот момент я перестал чувствовать своё тело, а где-то внутри всё больше растекался жар, кажется, идущий уже от холодной мокрой земли.

– Нашла? – Борис шагнул вперёд и аккуратно извлёк из моего кармана телефон. – Думаю, ему самое место в ближайших кустах.

С этими словами он размахнулся и зашвырнул аппарат в ночь.

– Но зачем? Что я вам сделал? – хрипло спросил я, всё сильнее кашляя и глядя на маячившее рядом лицо Веры Павловны, которое то размывалось, то становилось чётче. – Ведь вы выбрались оттуда благодаря мне?

– Лучше скажи, зачем ты взял из наших могил камни? – усмехнулся Борис.

– Это просто. Вы же хотели меня убить, и я надеялся, что это мне как-то поможет.

– Да ну? И кто же сейчас лежит и умирает? – удивлённо спросила Вера Павловна. – Именно ты. Не так ли?

– Не радуйтесь. Уверен, что ваши силы и срок тоже подходят к концу, – ответил я, чувствуя странное удовлетворение и нарастающий ватный шум в ушах. – И моя смерть вам никак не поможет.

– На самом деле ты себя явно недооцениваешь… – сказал Борис с деланной весёлостью. – Может быть, на что-нибудь да сгодишься.

– Нашла. Вот они! – воскликнула Вера Павловна и показала лежащие на ладони камни с Трюфельного холма, которыми я очень надеялся воспользоваться здесь для Оли.

– Хорошо. Тогда хватит разговоров, – решительно кивнул Борис. – Ну, что? Готов почувствовать, как оно – умирать?

– Мне кажется, я уже что-то такое чувствую…

Я захлебнулся кровью и зашёлся кашлем, ощущая, что моих сил уже не хватает даже на то, чтобы избавиться от этого комка в горле:

– Можете ликовать.

Нелюди некоторое время молча стояли надо мной, словно о чём-то размышляя, а потом схватили за руки и куда-то поволокли.

– А ты живучий, однако! – послышался голос Бориса. – Ну, да не беда. Мы это быстро исправим.

Я больше ничего не мог говорить – очень хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось и можно было спокойно отдохнуть где-нибудь вдали от всей мирской суеты. Конечно, описанная Наташей и Женей тень Трюфельного холма представлялась здесь далеко не лучшим вариантом, однако я был согласен и на это. С неожиданной любовью я посмотрел на свою грязную выкрученную руку и осознал, насколько был счастлив тем, что мог просто ею пользоваться, ощущать каждой клеточкой прикосновения к предметам и вообще – чувствовать себя полноценным человеком. Сейчас же она почему-то казалась удивительно далёкой и прямо-таки недостижимой, как горизонт. Это было необычно и обидно – словно у меня отобрали то, что я рассматривал как исключительно своё, и даже не мог вообразить, что однажды это будет совсем не так.