Читаем Калиостро полностью

Альтотас еще долго увещевал Калиостро, то упрашивая, то угрожая лишить его всех способностей.

Калиостро в конце концов расплакался, а когда отнял руки от лица, то увидел, что находится в кабинете совсем один. Некоторое время он приходил в себя, а затем расхохотался:

— Выдумка! И я хорош… Великий мастер, стыдитесь… Ваша сила, знание — все исчезнет?

Глупости! Вот я велю свече потухнуть — и она гаснет (свеча на комоде действительно заморгала и погасла), вот велю ей гореть — и она снова светит (свеча вновь разгорелась). Нет, наша сила еще не исчезла! Я еще буду сильнее всех! Все люди мне подчинятся, и я дам им то, что им нужно! Царство мое будет царством милости и благодати. Люди, все вам дастся, только признайте меня. Я беру все ваши слабости и грехи на себя; спите спокойно, только поставьте меня вершителем вашей судьбы!

Калиостро, как всегда в минуту восторга, закинул голову, но вдруг легкий металлический звон привел его в чувство. Он бросился к стене, где раньше висела обнаженная шпага. На гвозде он увидел только обломок лезвия, торчащий из рукояти. На полу же, скрестившись, лежали два обломка. Калиостро опустился на пол и долго смотрел на мерцающий крест из сломанного лезвия…

Отъезд графа втайне 28 января 1785 года для всех оказался полной неожиданностью. Впрочем, Калиостро любил такие неожиданности. Предполагали, что в Париж графа вызвали масонские дела. В феврале там должен был открыться съезд различных лож под названием «Филалеты».

Но, скорее всего, графа в Париж гнало желание проверить свои силы, которым становилось тесно в провинциальных городах.

Духи Парижа

В самом начале 1785 года Калиостро появился в Париже, тихо и скромно, намеренно ненавязчиво. Ему надо было осмотреться.

«Филалеты» действительно рассчитывали на участие Калиостро в их заседаниях, но граф заставил себя упрашивать, предъявляя различные требования. Он настаивал, чтобы пригласили непременно господина Лаборда, чтобы уничтожили архив «филалетов», чтобы предварительно признали обязательным «египетское посвящение»… В общем, братья поняли, что если они пойдут на уступки, то тем самым предрешат исход совещаний, и оставили Калиостро в покое.

Париж буквально бредил животным магнетизмом, слава знаменитого Месмера достигла высшей точки. Кроме как магнетизмом люди почти ничем не лечились. При таком настроении общества выступать в качестве целителя было бесперспективно. Требовались другие средства для привлечения к себе внимания…

В этот день — 7 августа 1786 года — обитатели улицы Верт (предместье Сент-Оноре, одно из самых аристократических в Париже) не могли не заметить оживления у подъезда особняка герцогини де Брассак. К дому одна за другой подъезжали раззолоченные кареты, на дверцах которых красовались фамильные гербы знатнейших родов Франции. Из экипажей появлялись разодетые дамы, мимо вышколенных лакеев они проходили в особняк.

Немногим из числа ротозеев удалось заметить, что только из одной кареты вышел мужчина, который быстро проскользнул в особняк.

По всему залу, затянутому темно-голубым бархатом, пронесся сдержанный шепот: внимание, внимание, внимание!..

На возвышении, напоминающем трон, появилась женщина. Она, как и тридцать пять остальных присутствующих дам, задрапирована в белоголубую одежду, ниспадающую свободными и широкими складками вдоль ее тела.

«Сестры! — зазвучал торжественный низкий голос. — Вы с честью преодолели труднейшие испытания и устояли перед соблазнами, столь привлекательными для нас, слабых женщин. Теперь вы достойны быть посвященными в сокровенные тайны древнеегипетской магии!»

Она подняла руку. С потолка полился голубоватый свет. Где-то за стеной зазвучал мелодичный и грустный мотив. Казалось, своими протяжными звуками он звал унестись ввысь и растаять в холодном свете, в этом отблеске некогда бывшей и исчезнувшей жизни.

И вдруг ударом молнии вспыхнул ослепительный свет. В этом демоническом сверкании сверху на огромном золотом шаре спустился человек в одеянии египетского жреца. Едва шар коснулся пола, человек плавно соскользнул с него и взошел на возвышение, которое с почтительным поклоном уступила ему председательница ложи.

«Калиостро, божественный Калиостро, Великий Копт!» — с восторгом и поклонением передавалось из уст в уста.

Волны красноречия полились на слушательниц. Дамы были зачарованы величайшими откровениями. Еще чуть-чуть вдуматься в слова, и постигнешь истину и обретешь ключ к тайнам высшей магии. Таинственная Изида сбросила покрывало, избранные смертные припадают к живительному роднику мудрости. И пьют жадными устами влагу мудрости. Дамы покорены, загипнотизированы…

В Париже Калиостро поселился на улице Сен-Клод. Спрос на мага настолько велик, что ему приходится установить плату за посещение в размере ста луидоров. Но огромная плата не отпугивала аристократов. При этом беднякам по-прежнему оказывались безвозмездная помощь и исцеление.