Читаем Калиостро полностью

Калиостро не стал терять время. То, что в Петербурге требовало строжайшей тайны и встречало в северных варварах недоверие, холодность и прямое обвинение в обмане и шарлатанстве, на почве образованной Франции проходило гораздо легче. Мистицизм, страсть к таинственному и необъяснимому, а главное — жажда новизны заставили почти всех богатых и влиятельных граждан Страсбурга заинтересоваться египетским масонством. Людей как мужского, так и женского пола, желающих превратиться из мирных граждан в египетских масонов, оказалось великое множество. Оставалось только распределить их по различным категориям и с каждого из них собрать соответствующую жатву. Этим Калиостро и занялся.

В таких делах равных ему не было. Казна Калиостро быстро наполнялась. При этом, надо отдать ему должное, он неустанно продолжал заниматься благотворительностью. Никому из приходящих за помощью бедняков не было отказа.

Калиостро прекрасно понимал страсть человеческую к различного рода зрелищам, таинственным обрядам и вообще ко всему, что непосредственно воздействует на внешние чувства. Да он и сам был подвержен этой страсти. Увлекаясь, он так входил в роль, что забыл о реальности и преображался в истинного жреца. Мистифицируя людей, он не только преследовал собственные корыстные цели, но и находил огромное наслаждение в подобных мистификациях.

Какая была нужда уверять всех и каждого в своем бессмертии и в том, что он лично присутствовал при событиях, имевших место тысячу, а то и две тысячи лет назад? А между тем он рассказывал об этом постоянно и вкладывал в свои повествования столько страсти и веры, что ему верили, причем люди очень серьезные и образованные.

История оставила нам описания подобных забав Калиостро. Так, проходя в окружении почтенных кавалеров и дам мимо картины с изображением Александра Македонского, он вдруг остановился, грустно посмотрел на нее и вздохнул. Окружавшие так и впились в его лицо взорами.

— Бедный Александр! — проговорил Калиостро, словно погружаясь в далекие воспоминания. — Один только я помню прекрасные черты твоего лица… Один я мог бы истинно отобразить их на полотне!

Его с искренней и наивной серьезностью вопрошали:

— Так вы его знали, граф? Неужели?!

— Как же не знать… Одно время я был очень даже с ним близок, и если бы не безвременная его кончина… Но мне тяжело, господа, предаваться этим печальным воспоминаниям…

Ну разве не удивительно быть знакомым с другом самого Александра Македонского? И к чему тут сомнения?

Даже камердинера Калиостро подобрал под стать себе. Этот человек очень важного вида, исполненный таинственности, вскоре тоже приобрел в Страсбурге огромную популярность. Как-то один из важнейших сановников города увидел его в доме графа Калиостро и, когда камердинер проходил мимо, схватил его за ухо.

— Постой-ка, разбойник, — воскликнул гость. — Попался ты мне. Знай же, что не выпущу ухо, пока не поведаешь, сколько истинно лет твоему господину!

Камердинер задумался, будто и в самом деле что-то припоминая и вычисляя.

— Позвольте, сударь, — наконец начал он весьма серьезно. — Точно доложить вам, сколько лет графу, я не могу. Я и сам этого не знаю. Он мне всегда казался таким же молодым, как и теперь. Все, что я могу вам сказать — я нахожусь у него на службе со времен упадка Римской империи… Точно, мы условились относительно моего жалованья в тот самый день, когда погиб Цезарь, умерщвленный в сенате…

И более ничего нельзя было добиться от удивительного слуги.

Естественно, что после таких историй находилось немало желающих приобрести у Калиостро если не эликсир бессмертия, то хотя бы рецепт продления жизни на несколько столетий. А если просители при этом интересовались египетским масонством и вносили в дело его процветания значительную сумму, то рецепт они получали.

Книга «Секрет возрождения, или Физическое усовершенствование. Открытие великого Калиостро» сообщает: «Кто хочет достигнуть такого усовершенствования своего физического организма, тот должен каждые пятьдесят лет удаляться, сопровождаемый одним только близким человеком, в деревню во время майского полнолуния. Среди полной деревенской тишины необходимо запереться в уединенной спальне и в продолжении сорока дней держать самую строгую диету: есть очень мало, всего несколько ложек супу и в небольшом количестве нежных и прохлаждающих овощей и салату. Пить можно только или дистиллированную, или дождевую майскую воду. Еда должна начинаться жидким, то есть водою, и кончаться крепким, то есть бисквитом или коркой хлеба. На семнадцатый день следует пустить себе кровь в незначительном количестве и затем принять по шести «белых капель» утром и вечером… На сороковой день принимают первое зерно «первобытного вещества»…»

Рецепт действительно дается. Но тайна не в том, как поступать и когда, и не в том, что надо есть и пить, а в неких белых каплях и зернах первобытного вещества. Секрет этих белых капель и первобытного вещества открывался только посвященным.