Читаем Как мы были мамами глухих детей. Книга для родителей полностью

Далее была маршрутка. О том, что он занимал отдельное место, можно и не упоминать, но даже езда с таким комфортом его быстро утомляла. Здесь уже требовалась вторая порция еды. До дома на маршрутке дотягивали, изредка выходили чуть раньше.

К концу года ездить стало одновременно и труднее, и легче. Легче потому, что он все-таки привык, но зато он стал старше и окреп, а если сказал (решил) «к маме», значит, к маме. Трудно давались так называемые «остановки по требованию», почти на каждой с громким криком «банзай» предпринималась попытка выйти.

Наступило лето – время передышки и накопления новых сил. Это не значит, что летом мы ничего не делали, просто мы занимались всегда и везде: дома, в лесу, на озере, на прогулке и т. д. Гуляя по дорожкам на даче, я вообще не закрывала рта: «Это называется… Это то… Это се… Посмотри туда… Посмотри сюда…» В итоге я, по-видимому, так достала ребенка, что он сказал: «Мама, помолчи!»

Нам 3 года и 3 месяца. Младшая группа

Начался новый серьезный этап в нашей жизни. Женя пошел в детский сад. К этому событию мы начали готовиться заранее. Еще в июне приходили туда во время утренней прогулки. Женя познакомился с детьми, играл с ними, привыкал к общению в коллективе. Заходили в садик, осматривали его. Но все равно осенью первые две недели я забирала ребенка после обеда, ну а потом уже оставляла на весь день. В одной группе с Женей оказался Антон. Так познакомились наши дети и мы с Алёной.

Хочется выразить огромную благодарность сотрудником детского сада № 49. Заведующая В. А. Андарьева не побоялась нас взять, а воспитатели Лариса Ивановна Махнач и Татьяна Михайловна Мельникова взвалить на себя дополнительную нагрузку. Им достались сразу два глухих ребенка. Изумительными были занятия у психолога Лидии Александровны Чистяковой.

В садике Женя встретился со своим первым логопедом Оксаной Николаевной Прокопенко, нашим добрым гением. Пожалуй, развитие нашей «человеческой» речи начала именно она. Ей достался трудный случай для обычного речевого садика. Вот особенности Женечки на тот момент:

– повышенная двигательная активность;

– эмоциональная неустойчивость;

– нарушение внимания, слуховой памяти, речевой и мелкой моторики;

– преобладание жестовой (бытовой) речи и мимики;

– интерес к занятиям отсутствует;

– в активном словаре односложные слова и очень небольшое количество двусложных с искажениями при произношении;

– явное преобладание пассивного словаря над активным.

Именно Оксана Николаевна дала нам путевку в речевую жизнь.

Отношения с ребятами в садике были очень добрыми. Дети играли все вместе, часто ребята даже переводили Женину речь воспитателям. Сын участвовал в праздниках, ему давали роли, правда, пока без слов. Параллельно с посещением детского сада и занятиями с Оксаной Николаевной некоторое время мы ездили и заниматься в ЛорНИИ к О. С. Жуковой.

Посещение детского сада было бы ничем не омраченным удовольствием, если бы не путь туда и обратно. Туда часто отвозил папа, обратно приходилось добираться нам с сыном самостоятельно, в основном на троллейбусе. Проехать нужно было две или три остановки. В этом возрасте желание «выйти пораньше» почти удалось преодолеть, но встала во весь рост новая проблема – ларьки на пути. В каждом ларьке Жене обязательно что-то было нужно. Требования кончались истериками, ребенка невозможно было оторвать от ларька и запихнуть в троллейбус. Даже если это и удавалось, то при выходе из троллейбуса он видел другой ларек, и все начиналось сначала. Один раз пришлось волоком тащить Женю до дома, благо стояла зима и был чистый снег. Спустя некоторое время от капризов у ларьков мы избавились. Придумала это не я, мне об этом рассказали, но метод действует. Я стала носить с собой булавку. Как только начиналась истерика или «бунт на корабле» с попыткой лечь на землю, сразу же следовал легкий укол булавкой. Вначале приходилось колоть, потом достаточно было одного вида, потом даже упоминания, а потом и вообще все прошло.

Итак, проблема с ларьками решена, но по дороге был еще двор при ЖЭКе, там стояли трактора. Они действовали на Женю как удав на мышь. Он мог стоять и смотреть на них очень долго, а уж если трактор ехал, то желательно было идти за ним. Постепенно, конечно, и эти проблемы уходили, так как развивалась речь, слуховое понимание, стало можно о чем-то договориться.

А уж сколько пришлось выслушать от сердобольных наших сограждан рекомендаций по воспитанию и оценок поведения ребенка! Больше всего, конечно, задевали фразы: «Надо же, такой большой, а так мало говорит. Учиться надо». Иногда, очень редко, срывалась и мстительно заявляла: «А он не слышит». В большинстве случаев людям становилось стыдно.

Так миновал еще один год, в течение которого шел лавинообразный набор активного и пассивного словаря. Я уже не контролировала его, он брал слова из бытовой речи. Говорил, например: «Подожди, сейчас приду» и т. п. Шло дальнейшее развитие зрительного и слухового внимания, речевой и мелкой моторики. Ставились и автоматизировались звуки [б], [ф], [к].