Читаем Как мы были мамами глухих детей. Книга для родителей полностью

Очень изменился, повзрослел, стал что-то понимать, пытался звуками, помогая себе жестами, что-то объяснить. Есть попытки повторить слова и даже простейшие фразы. Пока идут звуки, только чем-то похожие на речь. По звуку работающего мотора понимает, что едет машина. Говорит «и-а», показывая на машину. Знает, как лает собака, пытается повторить. Разобрался (на слух), большая или маленькая. Имитирует голосом звук сморкания носа. Говорит фразу: «Мама, дай пить». Получается: «А-а, а-й, и» Ищет и находит источник звука, поворачивается на звуки (кстати, сейчас на это уходит чуть больше времени, так как при таком разнообразии звуков необходимо дополнительное время, чтобы их отсортировать). Дома, играя в прятки, по голосу находит спрятавшегося.

Когда надевает аппарат, голосом проверяет его работу, снимает и снова надевает, играя в «слышу – не слышу». С удовольствием смотрит телевизор, особенно рекламу. Как-то раз за кадром захлопали в ладоши, Женечка, услышав, захлопал тоже.

Через год после операции

Различает звонки: телефонный и в дверь. Понимает на слух около 100 слов, в речи использует около 20 слов (это те, которые удалось идентифицировать). Играет в лото, при этом закрывает картинки, которые я не показываю, а только называю. Играет на гитаре и изображает пение. По телевизору очень любит смотреть кассету с песнями (улица Сезам). Подпевает, танцует.

На вопрос «Где Миша?» или покажет, где он, или будет его искать. На просьбу «Зови папу кушать» приведет его из комнаты на кухню. «Где Мишина школа?» – показывает ее. Играет игрушками в тематические игры, например, посадит все игрушки на горшок перед сном и уложит их спать при этом приговаривая: «Ись (писать) и-ай (бай)».

Настала осень. В этот первый полноценный учебный год мы занимались с сурдопедагогом Аллой Дмитриевной в ЛорНИИ и там же с психологом.

Заниматься Женечка категорически не хотел. Еще бы, ребенка в два года и три месяца посадить за стол на сорок минут и при этом пытаться что-то втиснуть в его маленькую головку! Это, естественно, ему абсолютно не надо и даже, наоборот, мешает. На занятиях был задан достаточно быстрый темп, а дух противоречия у Женечки силен. Примерно в это время во время очередного визита в ЛорНИИ И. В. Королева охарактеризовала его как ребенка с нордическим характером. Но делать нечего, занятия продолжаются два раза в неделю, потом дома отрабатываем то, что узнали на уроке, ведь мы учились вместе с Женей.

Тогда же нам было сказано, что ребенок отстает в развитии (теперь-то я понимаю, что это было совсем не так), но в то время это меня подстегнуло, и я с невероятным рвением бросилась восполнять этот пробел. Да так, что чуть не загнала ребенка к концу года, хотя, конечно, благодаря этому многого добилась.

Итак, вернемся к занятиям в ЛорНИИ.

Ребенок во время урока сидел и у меня на коленях, и на стуле, и пытался уйти. Была постоянная борьба – кто кого, но ничего, кое-как дело двигалось. Но одной рекомендации я не последовала. Дома с Женей в этом возрасте мы занимались не за столом, а на полу и бывало, что рядом лежал и ремень. Каюсь! Это было неправильно.

Нам очень повезло: в нашей районной поликлинике была создана лекотека, где происходили коррекционные занятия для малышей, которые нуждались в этом. Заполнив кучу анкет, мы попали в эту группу. С детьми работали два изумительных педагога: психолог Катя и логопед Марина.

Занятия проходили вместе с родителями два раза в неделю (групповые плюс индивидуальные). Мы все делали вместе – бегали, прыгали, говорили, играли. В конце каждого занятия было совместное чаепитие. В комнате масса игрушек и пособий. Ребенок с огромной радостью шел туда заниматься. Я думаю, что именно тогда у Жени появилось желание общаться с детьми.

Так прошел первый год нашей трудовой жизни. Тогда же ребенок начал понимать речь, не обращенную непосредственно к нему. В доме был разговор о том, что старшему сыну надо отнести цветы к бабушке. Женечка понял это и прокомментировал: «Ба-ба, Миша», затем показал на цветы и махнул рукой в сторону бабушкиного дома. В это же время он уже складывал простые разрезные картинки, собирал пазлы из 24 частей.

Поездки на занятия – это отдельная история. В институт нас отвозил папа, обратно мы ехали сами. Для этого требовалась определенная подготовка. Обязательное условие – руки у меня должны быть свободными. Для этого был куплен маленький рюкзачок для Жени – в него укладывались его тапочки, мои тапки (которые по габариту и весу были сравнимы с чешками); документы и деньги распихивались по карманам, по пути в метро в ларьке закупались чупа-чупсы, печенье и сок. Итак, мы в метро. Эскалатор преодолевали без проблем. Ожидание поезда и посадка происходили спокойно. Далее две, максимум три станции с конфетой во рту, а потом, громко возмущаясь и ни на кого не обращая внимания, Женя выходил из вагона и пытался подняться наверх или уехать в обратную сторону. Кое-как с шутками и прибаутками удавалось его отвлечь, запутать и в итоге посадить в нужный поезд и довезти до нужной станции.