Читаем Каган русов полностью

- Да поможет тебе Бог, боярин Анадраг.

- Я знаю, что Азар из ваших земель, - продолжал шептать несчастный говолянин, - но на славянина он не похож – черноволосый и смуглый, а глаза у него синие.

- Среди южных славян жуковатые не редкость, - пожал плечами Василий. – Но ведь наши земли от моря до моря тянутся и народу у нас –прорва.

- Я найду его, - твердо сказал Анадраг. – Найду. Можешь не сомневаться, боярин Василий.

Сомнения у Василия были, но высказывать их вслух он не стал. Да и с какой стати разочаровывать несчастного человека, для которого охота за призраками стала целью жизни.

Ахен не произвел на боярина Василия особого впечатления. Так себе городишко. Впрочем, после Константинополя боярину любой город казался деревней. Да и франкские сеньоры были много беднее ромейских патрикиев, с коими Василию не раз доводилось пировать. Тем не менее, боярин остался доволен и приемом, оказанным ему Оттоном, и разговором, состоявшимся между киевским послом и ближайшим окружением франкского короля. Вопрос о епископе решился почти сразу. Монсеньор Адальберт выразил желание сопровождать боярина Василия в Киев и получил на это разрешение короля. Оттон, долговязый худой мужчина с серыми насмешливыми глазами, выразил надежду, что визит киевских послов в Ахен далеко не последний. И что дружеские отношения, завязавшиеся между Русью и Франкской империей, будут иметь продолжение. В свою очередь боярин Василий заверил франков, что христианская вера, которую исповедуют король Оттон и великая княгиня Ольга, станет мостом, соединяющим Русь с Европой. На этом боярин Василий и распрощался с гостеприимными франками.

Выбор короля, по мнению Василия, был как нельзя более удачен. Епископ Адальберт прекрасно говорил на вендском наречии, которое понимали и в Киеве. Кроме того он владел латынью и греческим и должен был без труда найти общий язык с ромейскими священниками, уже обосновавшимися в Руси. Что же касается некоторых различий в обрядах двух церквей Римской и Константинопольской, то боярин Василий не считал их существенными. Сам он с умилением прослушал службу в Ахенском соборе и решил, что никаких особых разногласий между епископом Адальбертом и киевской христианской общиной не возникнет.

Надо отдать должное вновь назначенному киевскому епископу, к своим новым обязанностям он отнесся со всей серьезностью и прихватил с собой в незнакомую страну три десятка священнослужителей и более двухсот хорошо снаряженных мечников. Был в свите монсеньора и охотник за призраками боярин Анадраг. Во время долгого и трудного пути в Киев, Василий пару раз пытался намекнуть епископу Адальберту, что душевное здоровье несчастного боярина оставляет много лучшего, но понимания не встретил.

- Боюсь, боярин Василий, ты не отдаешь себе отчета в том, какие силы ныне противостоят христианскому миру, - вздохнул Адальберт. – И какие опасности подстерегают тех, кто пытается примирить веру истинную с языческими заблуждениями. Ибо путь Чернобога, это путь Сатаны и всякий человек, на него ставший, уже никогда не вернется к свету.

- Но я все-таки должен предостеречь тебя, монсеньор, от слишком поспешных действий, - взволновался боярин Василий. – Киевская христианская община не столь велика и могущественна, чтобы бросить открытый вызов волхвам.

- Я очень хорошо понимаю трудности, стоящие передо мной, сеньор Василий, но это вовсе не означает, что я готов пойти на сделку с собственной совестью.

Пожалуй, именно после этого разговора в сердце боярина Василия стали закрадываться сомнения в правильности сделанного княгиней Ольгой шага. Нет слов, епископ Адальберт был очень умным человеком, имевшим к тому же большой опыт общения с язычниками. Вот только опыт этот был весьма специфического свойства. Христианская вера в Полабье и Варгии насаждалась огнем и мечом, а в Руси такой способ общения с паствой мог привести к весьма печальным последствиям, как для самого крестителя, монсеньора Адальберта, так и для всех христиан города Киева.

Киев встретил посланца короля Оттона настороженно. Причем насторожились не только язычники, но и христиане. В частности отец Феоктист вообще отказался общаться с епископом, а отец Григорий во время приема, организованного Ольгой, не проронил ни слова, всем своим видом демонстрируя неприятия выбора, сделанного великой княгиней.

- Все со временем утрясется, - попытался успокоить княгиню и ее ближних бояр Василий. – Епископ Адальберт человек опытный и сумеет наладить отношения со своей новой паствой.

Ольге посланец короля Оттона не слишком поглянулся, еще меньше он понравился боярину Юрию, который не постеснялся высказать великой княгине все, что он думает о франкских христианах вообще и о епископе Адальберте в частности. Причем сделал это в присутствии самого епископа, с которым, оказывается, был давно и неудачно знаком. Адальберт тоже узнал киевского боярина, оставившего за собой горы трупов в старом замке города Мерзебора и, возможно, повинного в смерти архиепископа Майнцского.