- Папа римский быть может и слаб, зато император Оттон силен, - возразил Василий. – И в отличие от императора Константина он хорошо понимает, какую опасность представляют язычники. Нам особо привередничать не приходится, княгиня: либо каган-бек Иосиф, либо Оттон, а более союзников я не вижу. Патриарх Полиевкт даже не решился послать епископа на Русь, так может Оттон окажется более решительным человеком? Я не жду решительной победы, но, имея такого союзника как Оттон, мы сможем разговаривать с волхвами на равных.

Боярин Василий не раз уже заводит с Ольгой этот разговор, но до сих пор княгиня от его слов отмахивалась. Однако неудачная поездка в Константинополь сделала ее более покладистой. Ольге уже далеко за пятьдесят, Святославу тридцать, он муж в самом расцвете сил. Время будет работать на него. Даже не прибегая к крайним мерам, он без труда приберет власть к рукам. Пока он не торопится, более того сдерживает волхвов. Возможно, причиной тому любовь к матери. И хотя Ольга все время обвиняет Святослава в равнодушии и неблагодарности, в данном случае она не права. Именно любовь к матери и удерживает Святослава от решительного шага. Но, к сожалению, он не сможет долго выдерживать давление волхвов. И тогда вопрос веры будет решен в Руси окончательно и бесповоротно. И решен не в пользу христиан. Об этом боярин Василий прямо сказал Ольге.

- Оперевшись на короля Оттона, ты поможешь не только себе, но и старшему сыну. Волхвы, наученные горьким опытом варягов, поумерят пыл, и христиане Киева наконец-то смогут спать спокойно.

- Хорошо, - сказала Ольга после долгого раздумья. – Действуй, боярин Василий.

Глава 4

Епископ Адальберт

При дворе короля Оттона посланца королевы русов Елены встретили с большим почетом. Боярин Василий и сам не ожидал такого теплого приема. Похоже, в королевстве франков и не чаяли обрести такого союзника и где – в самом сердце языческих земель. Епископ Адальберт и граф Видо, опекавшие боярина Василия во время его пребывания в Ахене, не скрыли от него, каким потрясением для королевства стал мятеж, поднятый язычниками во главе с саксом Вихманом и славянскими князьями Наконом и Стойгневом. С божьей помощью мятеж, грозивший разрушить королевство, удалось подавить, но стоило это огромных усилий как королю Оттону, так и его верным вассалам. Мятежников удалось разгромить в битве у реки Раксы. Вождь восстания Стойгнев был захвачен в плен и казнен вместе с семьюстами своими подвижниками, но ни поражение, ни казни не смогли сразу погасить бушующий в Полабье огонь. Еще три года понадобилось королевским легионом, чтобы подавить очаги сопротивления язычников. Однако, далеко не все вожаки восстания были убиты или схвачены, и епископ Адальберт полагал, что многие из них ушли в земли восточных славян.

- Это опасные смутьяны, боярин Василий, смею тебя уверить, - поддержал епископа граф Видо, далеко уже немолодой сакс, доводившийся королю Оттону родственником. – Не исключаю, что часть из них либо уже осела, либо осядет в Киеве. Они могут стать страшной опасностью для киевских христиан, ибо не ведают ни жалости, ни сострадания.

Подробности восстания боярин Василий узнал у сеньора Анадрага, прежде жившего в славном городе Браниборе, а ныне подвязавшемся в свите архиепископа Адальберта. Анадраг был вендом и христианином, на мир смотрел сходно с боярином Василием, а потому они довольно быстро нашли общий язык.

- Я ведь уцелел чудом, - вздыхал говолянский боярин. – Не иначе как Божья Матерь простерла свою руку над моей головой. А князь Тугомир стал жертвой оборотней и умер в муках. Не знаю, нашла ли его душа дорогу в рай.

Рассказ Анадрага о гибели говолянского князя поразил боярина Василия до глубины души. Такого надругательства над человеком, подобием божьим, он не ждал даже от язычников.

- Страшные вещи творятся в ваших землях, боярин, - покачал головой Василий.

- Страшные, - согласился Анадраг. – Но как бы наша явь не стала вашей. Ты о круге Вия слышал, боярин?

- Нет.

- А о кудеснике Чернобога Рулаве?

- Об этом не только слышал, но и знал его лично, - усмехнулся Василий. – Чудом он выскользнул из рук князя Ингера. Впрочем, я тогда был совсем мальчишкой. Неужели Рулав еще жив?

- Рулава схватили на поле битвы при Раксе и казнили лютой смертью, - вздохнул Анадраг, - но страшные семена, посеянные им в нашем мире дали всходы. С навьями тебе сталкиваться не приходилась, боярин?

- Бог миловал, - перекрестился Василий.

- А я разговаривал с одним из них, как сейчас с тобой, - шепотом произнес Анадраг. – Этот оборотень назвался аббатом Гильдебертом и проник в наш город обманом. Позже я узнал, что его зовут Азаром. Но это не человек, боярин, в этом нет никаких сомнений. Тем не менее, я поклялся убить его, и епископ Адальберт благословил меня на этот подвиг.

Глаза боярина сверкнули безумием, а длинные пальцы сжали рукоять меча, висевшего у пояса. Боярин Василий со скорбью вынужден был признать, что пережитые потрясения не прошли для Анадрага даром, и разум его слегка помутился. Что, впрочем, и не удивительно.