Читаем Каблуки в кармане полностью

Теперь необходимо кое-что уточнить. Это я ехала в этот благословенный край исключительно развлекаться и радоваться жизни, а вот мужчину в долине ждал режиссер, сценарный план, съемочная группа и две недели работы в нечеловеческих условиях. Гримваген – это такая коробка на колесах, в которой неудобно гримироваться, довольно сложно жить и совершенно противоестественно преодолевать семьсот километров по пересеченной местности. Но времени что-то менять уже не было. Гремя костями и кастрюлями, цепочкой из трех машин мы потянулись в дорогу.

Первые пять часов я еще реагировала на происходящее внутри и снаружи. Я уворачивалась от летающих по периметру чемоданов и даже с интересом посмотрела в сторону родной деревни Шукшина. Потом какой-то груз все-таки догнал мою голову, от удара я впала в забытье и до конца поездки вела себя тихо и нерешительно. Смутно помню, что внезапно машина, как самолет, начала почему-то круто подниматься вверх. Потом опять заспешила вниз, потом дорога начала изо всех сил петлять и извиваться, а потом, когда казалось, что меня вырвет на все четыре стороны, наступила ночь. А наш навигатор бесстрастно показывал, что до цели как до Луны.

Когда мы уже поверили, что ни ночь, ни эта дорога не закончатся никогда, из кромешной тьмы вдруг вынырнула неоновая вывеска с надписью «Бензин». Мужчины усмехнулись. Даже им она показалась разводкой зеленых человечков, но это и правда была заправка, она давала топливо, мы все еще были на планете Земля, и человек, вывалившийся из дверей, понимал по-русски. Оглушив его приступом радости, мы залили полные баки нашим звездолетам и втопили в последний путь по полному бездорожью. Колея была такая, что, казалось, вечная мерзлота все-таки подтаяла и проступили ребра падших мамонтов. Я было открыла рот, чтобы как-то прокомментировать происходящее, но вскоре комментировать было просто нечем, я в трех местах прокусила язык и надолго замолчала.

Наконец гримвагены въехали за ворота, встали и двигатели затихли. Мы еще не успели осознать, что вопреки всему добрались-таки до места живые и относительно здоровые, как вдруг налетели неведомые силы, принялись изо всех сил раскачивать машины и ломиться в закрытые окна и двери. Я думала, умру от страха, однако это оказались люди. Наши. Веселая компания киношников, на радостях отметивших все праздники мира и страшно довольных прибытием свежих сил. Однако силы были совсем не свежие. Я, конечно, широко улыбалась, но про себя все время повторяла только одно слово: «Кровать, кровать, кровать, кровать…» Потом я начала бубнить его вслух, потом поймала в коридоре какого-то весельчака и гаркнула то же самое ему в лицо. Тот перекрестился и побежал дальше.

Вскоре добрые люди все-таки показали нам кровати. Человек, похожий одновременно на Деда Мороза и Снегурочку, отворил дверь, на которой почему-то было написано «География», и мы увидели две детские люльки, аккуратно застеленные простынями в уточку и горошек. Мужчина за моей спиной всхлипнул. И вряд ли его расстроили уточки. По сравнению с этими топчанами спальное место в купе выглядело развратным ложем. Мужчина молча пошел по коридору прочь. В эту кровать он мог положить руку или ногу. Поэтому первую ночь мы провели в спальных мешках в гримвагене. Впрочем, как и оставшиеся тринадцать.

Наутро я не смогла самостоятельно выбраться из постели и червем поползла к выходу. Я думала, мешок с кавказской пленницей без свидетелей выпадет на газон. Но нет. Два человека с раскосыми глазами и в милицейской форме уже давно ждали чего-то похожего. Хладнокровно проследив, как женщина пытается обрести свободу и подняться с колен, они произнесли какие-то заклятья и испарились. Я же, как бабочка из кокона, вырвалась, наконец, из мешка, осмотрелась и, по обыкновению, зарыдала.

Ну а что еще можно было сделать, глядя на три десятка похожих друг на друга, как капли дождя, избушек, стоящих шеренгами вдоль дороги? Вокруг не росло ни кусточка, ни цветочка и только бегали коротконогие дворняги. В перспективе за последним домиком проступали равнодушные розовые горы, а над всем этим стояло высокое синее небо без единого облачка.

Это небо довело городских жителей до исступления. По завершении рабочего дня некоторых находили сидящими на стульях в чистом поле. Они не отзывались на привычные имена, пересчитывали звезды и внимательным взглядом ощупывали бесконечность.

Других членов дружной команды сразу после захода солнца начинали интересовать совершенно иные вещи. Надо сказать, мы, конечно, попали в чарующий край шаманов, ветров и впечатляющей бедности. Никаких таких привычных гостиниц здесь не было. Большая часть съемочной группы заняла здание школы, пустующее по причине летних каникул. Хотя что-то мне подсказывало, что мы все равно бы его заняли, даже если бы приехали в разгар занятий. Больше здесь жить было просто негде. Большинство местных жителей имели спутниковые тарелки, но обитали в домах с плоскими крышами, обмазанными грязью.