К тому времени Ферлах уже откололся от нашей компании и теперь занимался допросом жильцов второго этажа. Вообще-то раньше, несколько дней назад, он уже исследовал эту территорию, но пара дополнительных вопросов никогда не помешает, особенно если учесть, в чем именно мы теперь подозревали Дугласа Бьюкенена.

Я ответил:

– Существует вероятность того, что Дуглас Бьюкенен – сексуальный хищник.

– И это станет серьезным основанием к побегу.

– Но знал ли он, что мы в курсе его дел? Больше того, я даже не знаю, понимал ли он, что поступает плохо. Надо учитывать все обстоятельства.

– А кто рассказал вам о хм… склонностях мистера Бьюкенена?

– Табита Кинард. Она работает медсестрой в других пансионатах.

Майерс еще раз заглянул в комнату: глаза его явно остановились на больших плакатах «Фотинайнерз» и «Джайентс». Немного помолчав, детектив заметил:

– Что, в нашем городе ему не хватает хороших команд? Мы ведь выиграли Суперкубок.

– Что вы имеете в виду?

Детектив кивнул в сторону плакатов.

– Он что, из Сан-Франциско?

– Сказал, ни разу там не был. Вполне может быть, что врет.

– Я бывал во Фриско, – заметил Майерс, использовав именно то сокращение, которое меня очень раздражает. – Хороший город, однако у них там процветают геи. Возникает вопрос: за чем именно охотится этот парень? За мужчинами? За задницами?

Я подумал, что Дуглас охотится не за этим и даже не выражается так безвкусно. Детектив криво усмехнулся.

– Не знаю, – ответил я. – Он мне говорил, что никогда не занимался сексом с мужчинами.

– Ладно. – Майерс закрыл записную книжку. – Думаю, можно на первое время закончить. Надо поговорить с другими ребятами здесь… постараться, во всяком случае. Если смогу добиться от них какой-нибудь связной информации.

К сожалению, судя по всему, Майерс стремился разрядить обстановку и начал шутить. Я постарался взглянуть на него как можно спокойнее и безразличнее.

– А как вам кажется, нет ли чего-то в этом мистере Бьюкенене, что может показаться странным?

С чего начать?

– Наверное, причину сможете выяснить именно вы, но дело в том, что эта комната выглядит куда лучше, чем все остальные.

– И что же?

– Не знаю. Вы детектив. Спросите доктора Джефферсона, почему именно Дуглас Бьюкенен живет в особых условиях.

– Именно потому, что я детектив, я буду спрашивать о том, что имеет отношение к делу.

– Имеет отношение к делу? – Судя по всему, я начинал раздражать детектива Майерса. А это уже совсем излишне. – Простите, детектив, сегодня был очень сложный день.

– Все дни сложные, доктор. Что-нибудь еще?

– Да. У Дугласа есть сотовый телефон.

– И что же?

– Здесь не разрешается иметь сотовые телефоны.

– Ясно. А вы знаете номер?

– Нет.

– Мы свяжемся с телефонной компанией и, если нужно, сможем прослушать разговоры.

– Не могли бы вы поставить меня об этом в известность? Необходимо знать, с кем именно он разговаривает. – Я протянул ему визитку. – Будет проще и быстрее, если вы свяжетесь непосредственно со мной. В обход бюрократических препон. – Я дал ему минуту на раздумье. Наконец он кивнул. – Дело в том, что мы должны поговорить со всеми, с кем он вступал в контакт. Люди могут оказаться в опасности.

– Какая именно опасность им грозит?

– А вот это, детектив, мы и пытаемся выяснить.

23

Бой Вандер стоял, скрестив руки и прислонившись к краю стола своим тощим задом. Мы с ним совсем недавно встретились в крошечном офисе в здании департамента здравоохранения. А сам этот офис превратился в штаб-квартиру Центра контроля и предотвращения заболеваний в Балтиморе. Тим Ланкастер не спешил прервать затянувшееся молчание, он внимательно разглядывал меня сквозь шикарные очки. Наконец произнес:

– Четыре раза, Нат.

– Пять, – поправил я, – если считать звонок на сотовый.

Снова молчание.

– Ты не имеешь права так поступать, – продолжал он. – Не можешь игнорировать мои сообщения.

– Тим, мне было очень некогда. Можно сказать, я страшно спешил.

– Ты не имел права так поступать потому, что не поставил меня в известность о посещении того места, где произошло это крысиное нападение…

– Псевдонападение.

– Назови его как угодно. Но я обязательно остановил бы тебя.

– Я был вместе с Хербом Ферлахом. Здесь он – мой начальник. И он меня не остановил.

– Твой начальник – я. Главный начальник. Согласен? Я пытаюсь связаться с тобой четыре раза, а ты не отвечаешь. Все, дискуссия окончена.

Он почесал шею. У Тима такой нервный тик. Зуд на почве стресса. Да уж, эта работа доведет нас всех до предела.

– А кроме того, ребята этим раньше не занимались. И они понятия не имеют, насколько легко можно все испортить.

– Они вовсе не кучка дураков. Мне кажется, мы действуем достаточно успешно.

– Да, но когда ты обнаруживаешь в чужом хозяйстве непорядок, хозяева обычно бывают очень недовольны. Дело даже не в крысе. Эти парни, в частности Джефферсон, в принципе не должны были чинить тебе препятствий. Так что невольно напрашивается вывод, что дело нечисто. Ты и сам понимаешь.

– Конечно.

И это было правдой. По неизвестной причине кто-то – а судя по всему, этот кто-то был именно Рэндал Джефферсон – изо всех сил пытался помешать нашему расследованию.