Читаем Изолятор полностью

Во всяком случае, названную цену я уже знал. Больше того, долгое время общаясь с доктором Тобел, я понимал, что на нечто подобное она вполне способна. Ее главный аргумент мог оказаться точно таким же, как и доводы Фалька: пожертвовать одной жизнью во имя спасения тысячи и даже миллиона. А когда речь идет о ВИЧ, нетрудно понять, что статистика кажется весьма и весьма заманчивой.

И все-таки полученный удар оказался тяжким. Хэрриет Тобел, моя непоколебимая защитница на протяжении долгих и трудных лет – та, которую я считал едва ли не равной по святости Христу, – оказалась ничуть не лучше, чем Отто Фальк.

– Джэнет Маргулис, – заметил я, – она и оказалась ценой участия.

– Да, – коротко подтвердила Элен.

– Так что же произошло? Откуда вирулентность?

– Не знаю. Ведь я никогда не принимала участия в разработке вакцины. Насколько мне известно, Хэрриет все делала сама. И все это я узнала лишь потому, что нашла файлы. И прямо высказала свои доводы доктору Фальку.

– И что же он?

– Удивился, видишь ли.

– Но ведь он обо всем знал с самого начала.

– Конечно. Должен был знать. Ведь именно Отто делал Маргулис сложную, фиктивную операцию. Он вскрыл ее, однако печень не тронул. А никто вокруг так и не узнал о том, что этой женщине не пересаживали свиной орган; все считали ее одним из объектов эксперимента трансплантации.

– В то время как на самом деле она вовсе им не была.

– Именно так.

– На самом деле она представляла собой объект испытания вакцины.

Элен молча кивнула.

– Почему же они не занялись работой над вакциной отдельно от трансплантации?

Элен даже рассмеялась, настолько удивила ее моя наивность.

– Как ты не понимаешь, Нат? Ведь это выглядело бы еще хуже, чем ксенотрансплантация. К тому, что с трансплантатами может что-то произойти, мы готовились заранее, просчитывали все случаи риска. А исследование Хэрриет, если вообще можно так его назвать, не было санкционировано никем. Не было рассчитано, не контролировалось. Она занималась им просто для проверки собственных гипотез, вот и все. Даже не планировала публиковать результаты. Ей нужно было сначала просто удостовериться в своей правоте, а уж после этого начать официальные опыты. Так что вполне понятно, почему все оказалось шито-крыто. Даже Ян ничего этого не знает. И если бы информация просочилась…

– Тогда все пошло бы вкривь и вкось, – закончил я. – Но беда в том, что и так все пошло вкривь и вкось.

– Правда. И все-таки никто не подозревал, насколько все плохо.

– Именно так ситуация обычно и выходит из-под контроля, правда ведь?

– Наверное. Извини, мне очень жаль. Я понимаю, насколько тебе неприятно слышать все это о Хэрриет. Мне и самой пришлось тяжело.

Некоторое время мы шагали молча. Потом Элен неожиданно добавила:

– Кстати, Джэнет Маргулис умерла не от вакцины, а действительно от внутрибольничной стафилококковой инфекции.

Я покачал головой:

– Те женщины, которых я видел в Балтиморе, умерли вовсе не от стафилококковой инфекции. И даже не от СПИДа. Поэтому если вирус-гибрид не мутировал в организме Кинкейда… Мне кажется, так оно и произошло. Думаю, он начал развиваться под воздействием какого-то иного вируса, доброкачественного. А потом уж принялся за работу. Но верх все-таки одержал геморрагический вирус. То, что я видел в Балтиморе, выглядело именно так и вовсе не походило на СПИД.

– Как знать, Натаниель? Возможно, именно та часть нового вируса, которая принадлежала ВИЧ, сумела так ослабить организм, что второй его части действовать стало уже куда легче. Трудно сказать.

Я постарался понять сложную цепочку доводов.

– Получается, что Кинкейд обладал иммунитетом. А те женщины, с которыми он имел дело и которых заразил, этим иммунитетом не обладали.

– Похоже, что так. А почему – не знаю. Мы исследовали его ткани и обнаружили вирус, но он выглядел доброкачественным, безвредным. Не понимаю… – Она внимательно взглянула на меня. – Должна признаться, что в самом начале Хэрриет казалась очень увлеченной и вдохновленной работой. Ее подопытные «морские свинки» – и Джэнет Маргулис, и Кинкейд Фальк, – казалось, получили иммунитет к вирусу-химере. Однако едва ты заявил о вспышке в Балтиморе, она сразу поняла: что-то сломалось.

Вздохнув, Элен посмотрела на возвышающиеся перед нами лабораторные корпуса. Она казалась очень печальной, и опять я не мог понять – кто же Элен такая на самом деле? Снежная королева или, как и все мы, просто испорченный, слабый человек? Ну почему мне не дано понимать людей? Более того, почему мне не дано понимать женщин? С мужчинами куда проще – они всего лишь простые, амбициозные идиоты, причем эта оценка относится и к рассказчику. Женщины же – Элен Чен, Хэрриет Тобел, Брук Майклз – и тоньше, и сложнее. Человеку, стремящемуся на все вопросы получить простые ответы, нелегко иметь с ними дело.

– Ужасно, Нат, все это просто ужасно.

Мне хотелось задать еще один вопрос, тот самый, что жег душу вот уже несколько дней.

– Как ты думаешь, что именно доктор Тобел собиралась мне сказать в ночь своей смерти?