Читаем Ижевск (СИ) полностью

Рощектаев Андрей Владимирович


Ижевск




Ижевск


Ижевск -- один из самых обаятельных и, если так можно выразиться, "интеллигентных" городов между Волгой и Уралом. Смотрится он очень эстетично и с первого же взгляда вызывает безотчётную симпатию. Осознанной и уже неотразимой она становится после того, как узришь изумлёнными глазами абсолютный шедевр -- Михаило-Архангельский собор, -- но и прежде город покоряет гармонией, изяществом, чувством меры во всём и каким-то глубоко культурным обликом. По духу это не "заводской", а прямо-таки "университетский" городок... при всей условности таких определений.

История Ижевска насчитывает 2 с половиной века. В 1760 г. он был основан графом П. И. Шуваловым как посёлок Ижевский Завод (железоделательный завод на реке Иж). Официально статус города получил лишь в 1918 г. Столица Удмуртии -- с 1932 г. Население -- около 650 тысяч человек.

История, казалось бы, короткая, но по значению уникального оружейного центра (с 1807 г.) он сравним разве что с древней Тулой. От инженера Дерябина в начале XIX века до недавно скончавшегося легендарного Калашникова специфическая слава Ижевска не меркнет.

В отличие от Казани, где на каждом шагу памятники русской культуры оригинально соседствуют с татарскими, или Чебоксар, где повсюду слышна чувашская речь, в Ижевске почти не ощущается, что это столица национальной республики. По всей Удмуртии титульная нация составляет менее трети населения, а в Ижевске -- всего 15 процентов. Старинный заводской центр и по истории, и по облику, и по укладу жизни напоминает исконно русские города соседнего Урала.

Город колоссально вырос в ХХ веке, но дореволюционную прямоугольную планировку сохранил. Только многократно увеличилось количество клеточек. Здесь по названиям улиц не определишь, в центре ты или на окраине: они тянутся по линейке почти через весь город. Так что в исторической части -- как правило, трёхзначные номера домов.

Ещё Ижевск не представишь себе без огромного искусственного водоёма, который делит его почти ровно пополам. Широкая центральная площадь с фонтанами плавно переходит в бульвар, а бульвар несколькими уступчатыми террасами и лестницами круто сходит к набережной. Эта часть Ижевска неуловимо напоминает приморский город на высоком берегу. У подножия холма и лестницы, похожей по своим масштабам на одесскую Потёмкинскую, раскинулась широкая "бухта". При желании, нетрудно представить, что где-нибудь за поворотом она выводит в открытое море. Да и цвет у неё такой, будто она сошла с лучших пейзажей Айвазовского. Хотя в реальности до морей отсюда бесконечно далеко.

Есть в этом какой-то географический обман: город стоит на крохотной речке, которую плотина сделала огромной. Это один из тех заводских прудов XVIII века, что определили раз и навсегда ландшафт городов целого региона: Екатеринбурга, Челябинска, Невьянска, Ижевска, Воткинска...

Площадь Ижевского пруда -- 24 кв. км. По ширине он напоминает Волгу, а то и морской залив -- так и кажется, что на севере, за поворотом, скрывается безбрежный простор. Заводские дымы вдали, за роскошной водной гладью, напоминают то плюмажи, то ядерные грибы. На закате -- совершенно фантастическое зрелище!

Восточная сторона города -- не заводская, чистенькая, культурная: купола, а не трубы. Из красивого местечка даже индустриальный пейзаж кажется красивым. Тем более, когда он отделён "морем".

Тут по-настоящему "правильная" набережная: она вытянулась по восточному берегу пруда, то есть обращена на закат. Можно каждый вечер наблюдать торжественное погружение солнечного батискафа. И протянутую от него красную дорожку, перпендикулярную набережной -- замечательно её всё-таки расстелили: Каннский фестиваль отдыхает!

Иногда кажется, что закат -- это такая особая достопримечательность некоторых городов. Городов, чьи набережные будто нарочно смонтированы, как балкон для его обозрения.

Есть здесь и вполне земные украшения -- причём, совсем неожиданные. Вот обширная выставка скульптур... из металлолома! Уж чего-чего, а такого материала в этом заводском городе хватает с избытком. Никогда бы не подумал, что из ржавого металлического хлама можно собрать такие интересные композиции! Вот Щелкунчик и огромный, человека в два ростом, Мышиный Король -- причём, с какой-то мощной техногенной "пушкой" в лапах и маленьким танком на верёвочке, видимо, бегающим за ним, как собачка на поводке. Вот очень реалистичная ржавая корова. Вот железный рояль с профилем Чайковского на крышке... И ещё много всяких фантазий.


Перейти на страницу:

Похожие книги

1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука
100 великих литературных героев
100 великих литературных героев

Славный Гильгамеш и волшебница Медея, благородный Айвенго и двуликий Дориан Грей, легкомысленная Манон Леско и честолюбивый Жюльен Сорель, герой-защитник Тарас Бульба и «неопределенный» Чичиков, мудрый Сантьяго и славный солдат Василий Теркин… Литературные герои являются в наш мир, чтобы навечно поселиться в нем, творить и активно влиять на наши умы. Автор книги В.Н. Ерёмин рассуждает об основных идеях, которые принес в наш мир тот или иной литературный герой, как развивался его образ в общественном сознании и что он представляет собой в наши дни. Автор имеет свой, оригинальный взгляд на обсуждаемую тему, часто противоположный мнению, принятому в традиционном литературоведении.

Виктор Николаевич Еремин

История / Литературоведение / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Алхимия
Алхимия

Основой настоящего издания является переработанное воспроизведение книги Вадима Рабиновича «Алхимия как феномен средневековой культуры», вышедшей в издательстве «Наука» в 1979 году. Ее замысел — реконструировать образ средневековой алхимии в ее еретическом, взрывном противостоянии каноническому средневековью. Разнородный характер этого удивительного явления обязывает исследовать его во всех связях с иными сферами интеллектуальной жизни эпохи. При этом неизбежно проступают черты радикальных исторических преобразований средневековой культуры в ее алхимическом фокусе на пути к культуре Нового времени — науке, искусству, литературе. Книга не устарела и по сей день. В данном издании она существенно обновлена и заново проиллюстрирована. В ней появились новые разделы: «Сыны доктрины» — продолжение алхимических штудий автора и «Под знаком Уробороса» — цензурная история первого издания.Предназначается всем, кого интересует история гуманитарной мысли.

Вадим Львович Рабинович

Культурология / История / Химия / Образование и наука