Читаем Изгнанницы полностью

Каждое утро капитан выполнял работы, следуя заданному списку: заносил в журнал показания барометра, осматривал паруса на предмет прорех и разрывов, прибивал отошедшие доски, сращивал канаты. Забрасывал с заднего борта приманку и вытаскивал то краснополосого окуня, то ставриду, а иногда и лосося. Оглушив бьющуюся рыбу, быстро потрошил ее разделочным ножом, после чего разводил огонь в специальном приспособлении для готовки – то была необычная металлическая конструкция с тремя стенками и на четырех крепких ножках, на дне ее находился поддон для огня, а сверху лежала решетка.

Матинна никогда еще не пробовала рыбу; палава ели только моллюсков и ракообразных. Они смеялись над миссионерами, когда видели, как те выковыривают из зубов крохотные косточки. Но сейчас, при виде белого, отстающего от костей мяса рот девочки наполнялся слюной. А какой восхитительный аромат исходил от поджаристой кожицы!

– На-ка, попробуй, – предложил как-то вечером капитан, поймав ее взгляд.

Он отрезал несколько кусочков, бросил их на оловянную тарелку и протянул пассажирке. Когда Матинна попыталась подхватить кусочки пальцами, рыба развалилась на плоские мясистые кружочки. Она засовывала их в рот по одному, восхищаясь маслянистым вкусом. Моряк ухмыльнулся:

– Небось получше сухарей будет, а?

Капитан рассказал ей историю своей жизни – о том, как украл редкие монеты, чтобы заплатить за лекарства для своей больной матери (по крайней мере, так он это представил), и в результате попал на корабль с осужденными преступниками, державший курс на Землю Ван-Димена, где его приговорили к шести годам каторжных работ в Порт-Артуре. Когда ее собеседник упомянул, что прежде был звероловом и охотился на тюленей, сердце Матинны екнуло от страха. С другой стороны, утешила она себя, капитан вроде как не похож на свирепого или жестокого человека.

– Вам нравилось… забивать тюленей? – спросила она.

Моряк пожал плечами.

– Работенка, прямо скажем, тяжелая. Вечно в грязи, на холоде. Только какой у меня был выбор, а? Там я хотя бы знал, что мне заплатят. Уж всяко не хуже, чем в тюрьме. Вот уж где я хлебнул лиха! Ох, чего только люди не творят друг с другом. Тебе такого даже и не представить.

Почему же не представить? Вот она здесь, оторванная от своей семьи и всех, кого знала, по прихоти леди в атласных туфельках, которая отваривает черепа ее соплеменников и выставляет их как диковинки. (Вот уж правда, чего только люди не творят друг с другом!)

– Но, слава богу, это все в прошлом, – продолжил капитан. – Я теперь живу честно. Когда губернатор платит тебе жалованье, вытягиваешься в струнку и подпрыгиваешь по первому его слову. Причем так высоко, как прикажут.

В открытом океане вода была неспокойной, с белыми барашками. Она обдавала лица брызгами и захлестывала борта пеной, когда их маленькое суденышко ныряло и поворачивалось. Капитан начал привлекать Матинну к работе: поручал распутывать снасти, удерживать румпель, пока он переставлял паруса. Показал девочке, как почистить металлический гриль и сберечь горячие угли, чтобы огонь в печи не погас. А потом объявил, что назначает ее вахтенным матросом: когда ему нужно было вздремнуть или передохнуть, она должна была смотреть в оба. Постепенно Матинна втянулась, и работа стала для нее лекарством от скуки. Больше всего ей нравилось нести вахту, когда капитан спал. Держась начеку, она следила за горизонтом и поддерживала огонь.

Матинна с энтузиазмом выполняла все поручения, стала настоящей помощницей капитана, и тот знал, что может на нее положиться.

– Болтают, будто ваших ничему не научишь, а тут погляди только, какая толковая девица, – одобрительно говорил моряк.

Когда небо темнело, она кутала плечи в свою меховую накидку и, задрав голову, выискивала глазами яркую южную звезду, Дроемердене, позволяя себе смежить веки только после того, как ее находила.

День уже клонился к вечеру, когда «Баклан» вошел в залив Сторм и поднялся по реке Деруэнт к Хобарту[14]. После того как они в окружении громко вопящих чаек подплыли к причалу, Матинна закрепила носовой и боковой швартовы. Капитан отдал грота-шкот, замедляя ход судна, и осторожно направил его к месту стоянки. Пока он был занят всем этим, девочка собрала свои вещи, спрятала Валуку в корзинку и прикрыла его шкурой валлаби, после чего переоделась в простое белое платье с мелкими складками на лифе, то самое, которое ей велели приберечь до прибытия на место. Все плавание Матинна проходила босиком, и кожа на ее подошвах загрубела, что конская шкура. Теперь, когда она натянула на себя мягкие кожаные туфли, ощущения были непривычными, словно на ногах у нее оказались чепчики.