Читаем Изгнанник полностью

Худрун сочувствующе покачала головой. Сев на лавку рядом с Шани, она заботливо погладила его по плечу.

– Мало ли что… Вдруг ты захотел навестить юную ведьму, которую однажды спас от костра? – Сделав крохотную паузу, Худрун продолжала: – Мне очень жаль, что так вышло, Шани. Прости меня.

– А эта ведьма потом подобрала меня раненого в лесу и выходила при помощи своих зелий, – задумчиво откликнулся Шани и взглянул ведьме в глаза. – Помоги мне, Худрун.

Он протянул ей измятый лист с формулой средства, которое никто в столице не мог составить, в чем пылко уверял Хемиш Вальдер. Худрун несколько минут всматривалась в написанное, а потом довольно беспечно произнесла:

– Сделаю. Сделаю в лучшем виде.

* * *

Падая в обморок на пропитанной отравленным воздухом поляне, Софья умудрилась разодрать правую руку от плеча и почти до локтя, зацепившись за что-то торчавшее из земли. Эта боль и привела ее в чувство. Открыв глаза, Софья ожидала увидеть над собой расписанный цветами потолок в доме Яравны, а рядом – храпящего генерала, утомившегося сперва от многотрудной погони за добычей, а потом от продолжительных и жестоких утех с ней же. Впрочем, ничего подобного не было: Софья увидела, что лежит на скромной деревенской кровати, накрытая небрежно брошенным женским платком с бирюзовой бахромой.

Пробуждение оказалось страшнее сна: Софья угодила в логово ведьмы.

Дом колдуньи был как раз таким, каким описывался в огромном количестве аальхарнских страшных сказок, легенд и быличек: маленький, тесный, доверху набитый бесчисленным множеством мешков и мешочков, тряпочных кукол для наведения порчи, связками покойницких свечей, сушеными крыльями летучих мышей, которые свисали на нитках с потолка, он внушал подлинный ужас.

Софья пискнула от страха и уткнулась лицом в мешковину подушки. Так она и лежала, боясь, что судорожное биение ее сердца привлечет обитающих тут чудовищ, пока в комнату не вошел Шани. Софья обрадовалась ему как родному, но произнесла только:

– Шани, как хорошо, что вы здесь.

И заплакала от облегчения.

Вопреки ее ожиданиям, ведьма оказалась довольно миловидной женщиной. Хотя ей уже было почти тридцать, ее смело можно было назвать девушкой: цвет лица, пухлые красные губы и идеальная осанка это вполне позволяли. А сколько лет ей было на самом деле, Софья и подумать не решалась. Ведьмы живут долго, несколько веков, сохраняя очарование и молодость благодаря особым зельям. Ну и Змеедушец, их хозяин и защитник, тоже вносит свой вклад. Колдунья смазала рану вонючей мазью, приятно холодившей кожу, крутила руку и так и этак и в итоге наложила повязку и оставила Софью в покое. Шани, наблюдавший за целительским процессом, задумчиво произнес:

– Он расправляет мне крыло и рабством тешится моим…

– Было бы чем тешиться, господин поэт, – парировала Худрун и ласково потрепала Софью по щеке. – Ну вот, девочка, переживать тебе не о чем. Перелома нет, вывиха нет. Просто оцарапалась, когда падала, больше страху, чем вреда. Сладкие сны-то посмотрела?

При воспоминании о том, что ей приснилось, Софья вздрогнула. Содрогнулась всем телом и, не осознавая, что делает, взяла Шани за руку – как ребенок, который боится потеряться во тьме. Ведьма понимающе качнула головой и сказала:

– Ну ничего. Есть у меня средство.

* * *

Устроив нежданных гостей в одном из сарайчиков, Худрун дала им блюдо с лепешками, чайник с травяным отваром и, что удивительно, две фарфоровые чашки, невесть как попавшие в эту глухомань и прекрасно сохранившиеся. Вручив Софье пару домотканых одеял, ведьма сказала, что отправляется готовить необходимое зелье, и добавила:

– Сидите тут, отдыхайте и только не мешайте мне, Заступника ради. Собьюсь, придется все заново начинать.

– Слушаемся и повинуемся, – ответил Шани и, когда Худрун скрылась в доме, заглянул в чайник и повел носом: – Так, ага: светоголов, листья чапеля и млечника… Пить можно. Хороший успокаивающий отвар.

Софья вздохнула с облегчением и протянула ему свою чашку. Смотреть страшные сны ей больше не хотелось.