Читаем Изгнанник полностью

– Протоколы в папке справа, – указал Шани, и академиты, сбивая друг друга с ног, кинулись в указанном направлении. Некоторое время Шани слушал их спор по поводу того, можно ли считать стальную булавку для волос предметом малефиция, и довольно улыбнулся, услышав правильный вывод.

Метель усиливалась. Весна, похоже, не слишком торопилась в столицу.

– Мы готовы, – сказал Михась. Шани одобрительно кивнул.

– Выводы?

Михась смущенно помолчал, а потом произнес:

– Наставник, получается, что девица Картуш невиновна. Во-первых, возраст жертвы. Лекарник прямо и открыто удивляется, что покойница с таким сердцем дожила до столь преклонных лет. Оно ведь можно и от естественных причин умереть, правда? Во-вторых, по осмотру тюремного лекарника, подозреваемая невинна. А этого не может быть, если она заключала договор со Змеедушцем. Известно, как и чем его ведьмы подписывают. А в-третьих, злокозненные и злонамеренные предметы при обыске не нашли.

– Тогда кто она? – спросил Шани.

– Просто несчастная, которая оказалась в неподходящем месте и в неподходящее время, – откликнулась Хельга, не сводя с Шани пристального взгляда. – Наставник, вы снова нас проверяете?

– Ни в коем случае, – твердо сказал Шани. – Завтра официальное судебное заседание, и я называю ваши имена в составе следственной комиссии. Итак. Ваше решение было беспристрастным, основанным на фактах и свободным от предубеждения?

Академиты утвердительно кивнули. Ребята, вы не представляете, как сильно мне помогли, подумал Шани и произнес:

– Тогда не смею вас задерживать. Заседание завтра… вернее, уже сегодня, в десять утра. Доброй ночи, господа.

Негромко переговариваясь, академиты подались к выходу. Шани устало опустился в свое рабочее кресло и закрыл глаза, решив, что ехать домой отдыхать уже нет смысла. Близится утро, несмотря на непроницаемый глухой мрак за окном, скоро будочники начнут бить в железо, и в храмах зазвучат первые колокола, собирая верную Заступникову паству на первую молитву. Он сможет вздремнуть и здесь.

Кто-то дотронулся до его руки. Шани открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Хельгу.

– Наставник, с вами все хорошо? – спросила она. Шани потер переносицу и утвердительно кивнул.

– Да, Хельгин. Все в порядке, – помолчав, он добавил: – Спасибо за заботу.

Хельга выпрямилась и отступила в сторону. Казалось, она хотела спросить о чем-то еще, но не решалась. В неверном свете факелов (Шани давно хотел заменить их обычными люстрами со свечами, но традиция оставалась традицией) ее лицо казалось изменчиво зыбким – лицом незнакомки, русалки под толщей зеленой воды.

– Ас тобой все хорошо? – спросил Шани, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно мягче. Не вышло.

– Я не знаю, – промолвила Хельга со странной тоской. – Правда не знаю.

Она просто девушка, которая занята неженским делом, пришло на ум Шани. Наравне со своими сокурсниками она изучает протокол пыток злокозненных ведьм и еретиков, разницу между прямым палаческим ножом и лезвием для срезания жира, учится, как пытать так, чтобы еретик продержался в сознании максимально долго, – и не падает в обморок, и держится на ногах тогда, когда ее товарищей начинает тошнить от увиденного. Хельга молчала, низко опустив голову, и Шани вдруг физически ощутил всю полноту ее печали и одиночества.

– Что я могу для тебя сделать? – спросил он. Хельга пожала плечами.

– Не знаю. Мы с вами не разговаривали с начала зимы, – она шмыгнула носом и опустила голову еще ниже.

Да она плачет, внезапно понял Шани и поднялся с кресла. По щекам Хельги действительно стекали слезы. Нахмурившись, она провела по лицу рукавом и сказала:

– Ну вот. Простите меня, я не должна…

Шани вздохнул и обнял ее. Хельга уткнулась влажным горячим лицом ему в грудь, и он внезапно подумал, что внешний и внутренний миры готовы рухнуть и похоронить его под обломками.

* * *

Судебные заседания инквизиции всегда привлекали значительное внимание горожан. Особенных развлечений, к тому же бесплатных, у жителей столицы было не так уж и много, поэтому посмотреть на суд над ведьмой всегда собиралась уйма народа. Зрелище действительно было и впечатляющим, и поучительным; сидя на скамье обвинителей, Шани постоянно ловил на себе заинтересованные взгляды зрителей, толпившихся на балконе и в дверях. Академиты из инквизиторской коллегии, нарядившиеся в торжественные бело-красные мантии, выглядели строго и при этом эффектно, а Хельга, которая вызвалась в помощницы декана и сейчас сосредоточенно раскладывала документы в нужном порядке, казалась самим воплощением правосудия. Шани заметил, что несколько девиц из простонародья, едва не падая с балкона, натуральным образом строили ей глазки. Хельга смотрела на них исподлобья, и эта холодность со стороны красивого юноши распаляла девиц еще больше. Они даже посылали ей воздушные поцелуи, на которые Хельга только хмурилась, отводя взгляд.