Читаем Изгнание полностью

Vampires Climb — модная ещё десять лет назад, культовая и подающая большие надежды отечественная рок-группа, исполняющая свои хиты, впрочем, на трех языках: русском, английском и немецком. Ребятам пророчили большое и светлое будущее, пока от них не ушёл солист.

— А почему ушёл? — полюбопытствовала Ида.

— Бизнес, милая, — нехорошо улыбнулся «Игорёк» Иде. — Папане на фирме понадобился.

В общем, не смотря на то, что остальные ребята не были обделены ни талантом, ни трудолюбием, после ухода солиста из «отечественного рока» в «большой бизнес», стремительный взлёт Vampires Climb так взлётом и остался, не более того.

На мой вопрос, что же подвигло бывшего солиста на сегодняшнее выступление, Игорь обнажил жёлтые зубы в пьяной улыбке:

— Проспорил…

На немой вопрос в моих глазах, посчитал нужным пояснить:

— По бизнесу с ним пересекаемся. Ну, крошки, вам это не интересно.

И вправду не интересно, потому как чёрная сцена засверкала прожекторами и явила троих музыкантов: не безызвестного нам гитариста, опять же знакомого клавишника и барабанщика, который вчерашний «таксист». Группа вампиров, короче. Интересно, и кто из них тот самый солист, променявший призвание и славу на семейный долг?

Танцпол перед сценой как-то стремительно заполнился: видимо, многие сегодня пришли послушать этих самых бывших Vampires Climb…

Звуки музыки ворвались в мой мир яркими, экспрессивными гитарными проигрышами, а видеоинсталляция позади ребят увлекла в странный мир вампиров в длинных белых хитонах, с лавровыми венками на головах. Я так увлеклась яркими, насыщенными образами на заднем плане, что не заметила, как нехорошо разглядывает меня Игорь, — почти так же, как Ида Андрея, но гораздо более… плотоядно, что ли? Неважно. Сейчас всё было неважно. Ну конечно, сейчас, услышав хорошо знакомую с детства мелодию, воспоминание, как я притащила домой диск с этой самой песней, встало перед глазами.

Как будто это было вчера.

…Расширившиеся, полные слез, отчаяния и затаенной на самом дне боли, глаза Латаны.

— Артём, дорогая, обещай, что будешь слушать этот диск в наушниках? — на немой вопрос в моих глазах, Лана пояснила свою просьбу, — просто это слишком… Понимаешь? Слишком. Невозможно красиво. Так красиво, что больно. Очень больно. Очень…

Признаться, я тогда струхнула. Но с другой стороны, к странностям маменьки мне было не привыкать, как-никак, творческая личность, имеет право на свои заморочки. Тогда же я клятвенно пообещала, что если Лане настолько дискомфортно от этой музыки, я больше не то что слушать, думать об этом не буду. И похоже, обещание своё выполнила вполне.

А тут, нате вам. Выходит, старые знакомые. Даже интересно.

Да кто же из них солист?!

Как оказалось — никто из тех, что были на сцене.

Потому что в следующую секунду «7» просто взорвался восторженным рёвом.

На сцене, наконец, появился солист.

Признаться, ваша покорная наини тоже не выдержала и взвизгнула. Вместе со всеми. И не так заметно, что это по большей части оттого, что нервы сдали.

Потому что на сцену вышел Пол.

Именно ему принадлежал голос, который я узнала бы из тысячи, из миллиона. Сейчас я подумала — а почему я тогда, в детстве, так легко отказалась от того, что мне действительно нравится? Поцарапанный диск с надписью черным фломастером: «Король лев» и «Русалочка» не смогла выкинуть в мусорку, выкинула из окна. А сейчас стоило Полу начать петь, как всё тело пронзила сладкая судорога, какое-то гипнотическое расслабление, так бывает, когда в музыке слышишь нечто большее, нежели набор звуков, приятную мелодию, даже трогающий душу текст песни… всё не то. Бывает, ты слушаешь — и слышишь, как в совокупности пения инструментов, звучании голоса, даже его интонации и подаче обнажается потаенная часть твоей души — то, что ты никогда не демонстрируешь окружающим, не показываешь, да что там — сама туда редко смотришь. То, что ты точно знаешь — ты готова охранять от посторонних взглядов, от чересчур назойливого внимания… А тут — вот оно! Висит, парит в воздухе, наполняя собой пространство, и даже удивительно, что другие не видят этого!