Читаем Изгнание полностью

На лице леди в чёрном проступила едва заметная улыбка. Она словно одобряла мою настойчивость. Потом легонько кивнула, словно соглашаясь с какими-то своими мыслями, и, наконец, сказала:

— Каларатри.

— Ночь Вечности, — почему-то прошептала я.

В тот же миг Каларатри исчезла, но это не вызвало ни одной эмоции. Я почему-то продолжала ощущать её присутствие. Внезапно, как будто из невидимых наушников, в голове раздался голос. Её голос.

— Будь внимательна, наини Артемида. Посвящение начинается. Не теряй осознанности, не поддавайся на провокации, которые будут пытаться отвлечь тебя. Сиди смирно, не забывая, кто ты.

Но я же не знаю, кто я! — хотела воскликнуть я в ответ. — После вашего туннеля мысли по этому поводу очень путаются.

— Вот именно, — раздался опять в голове голос Каларатри. Или наини Каларатри? Всё же нет. Леди в чёрном не наини, она скорее какая-то сущность, как качество, пусть и божественное качество, которое может обретать разные формы, в том числе форму богини.

— Я буду с тобой, Артемида. Даже когда тебе будет казаться, что ты одна, не забывай, что это иллюзия.

Раздался мелодичный, тихий шелест её смеха.

— Иллюзия — и есть Природа Мата Кали. Она иллюзорна, показывая собой на иллюзорность этого мира.

Образ Кали, прекрасный и ужасный одновременно, ведёт сознание за пределы двойственного восприятия.

Восприятия чего? — захотелось спросить мне.

— Мира, — ответила Каларатри. — Что ты видишь, Артемида?

Я открыла глаза и ахнула. Пещера, в которой я находилась, огромная, чёрная, с высоким сводом, освещаемая тысячью свечей, пропала.

Пропала пещера, пропал помост, на котором я сидела, пропали люди, с нарисованным третьим глазом на лбу, которые, не отрываясь, смотрели мне прямо в душу.}

{Я сидела не невысоком, покрытом серой, какой-то рваной, жухлой травой, холодном пригорке. Черные тучи закрывали собой низкое небо, воздух, не смотря на открытое пространство, был затхлым, несвежим, с неприятными сладковатыми нотками.

Что же это так пахнет?

Я перевела взгляд вниз, и с трудом удержалась, чтобы не заорать в голос.

Вокруг пригорка, на котором я сидела, в три ряда, как в пещере располагались участники ритуала, лежали тлеющие кости, с обрывками плоти на них. Легкий, почти невесомый ветер время от времени шевелил чьё-то рубище, или полуистлевшие, жидкие пряди волос. Движение воздуха и доносило до меня нестерпимый запах тления. Я словно оказалась на неком странном кладбище, где тела не закапывают в землю, а раскладывают по кругу вокруг холма.