Жена и сын послушались мистера Роуза и в пять часов вместе с рассерженными акционерами ждали появления директоров компании. Полковник Блиссард, которому сообщили, что именно должно произойти, сидел рядом. Все трое с замиранием сердца слушали яркое выступление председателя. Миссис Роуз в жизни не восхищалась мужем так, как в эти минуты. Он опроверг все выдвинутые против него обвинения и весьма убедительно доказал, что неизменно действовал по чистой совести. Финансист заявил, что он человек порядочный и, если ошибся в оценке рудника, готов пострадать за это. Мистер Роуз выдержал паузу, а затем спокойно, словно это само собой разумелось, предложил выкупить обратно все акции компании. Поначалу ошеломленные акционеры хранили молчание, но потом смысл его слов дошел до них, и они пришли в бурный восторг, вызвавший у миссис Роуз слезы гордости и благодарности. Когда наконец финансист удалился в кабинет директоров, полковник Блиссард, все еще под впечатлением этой захватывающей сцены, проследовал за ним.

— По-моему, старина, вы поступили по-настоящему благородно. Осмелюсь сказать, что в свое время вы подчас вели себя безрассудно, но, честное слово, нынешнее собрание с лихвой искупает все.

— Я ради Лесли старался, — ответил мистер Роуз. — Хочется, чтобы он женился на вашей дочери.

— Пришлите вечером этого юного негодяя, думаю, мы с ним сумеем поладить.

Мистер Роуз вернулся домой поздно, но жена дождалась его. Она обняла его и сказала:

— До конца жизни я буду благодарна тебе, Фредерик. И неважно, если мы станем бедными, зато нам не в чем себя упрекнуть.

— Ну, не такими уж бедными, дорогая, — улыбнулся мистер Роуз.

Он поцеловал ее с неподдельным чувством, но, направляясь в свою спальню, про себя посмеивался. Достал из кармана утреннюю телеграмму и с упоением перечитал. Через полгода все акции, что он скупил за бесценок, будут стоить десять фунтов стерлингов каждая, а его состояние перевалит за два миллиона. Ибо случилось невероятное. В руднике, который он с самого начала считал пустышкой, обнаружили золото, причем в немыслимом количестве. И никто в целом свете не мог знать, что он располагал этой бесценной информацией, когда сделал акционерам свое донкихотское предложение.

— Говорят, честность — лучшая политика, — пробормотал он.

И тут мистер Роуз полностью осознал весь юмор ситуации.

Он опять рассмеялся и смеялся до тех пор, пока по щекам не потекли слезы.

ТИХИЙ ОКЕАН

© Перевод Ю. Жукова

Тихий океан изменчив и коварен, как душа человека. Только что глухо волновалась его свинцовая зыбь, точно это Ла-Манш у мыса Бичи-Хед, и вот уже вздулись, закипели бешеные волны, понеслись с белой пеной на гребнях. Редко, очень редко океан затихает и становится синим. И тогда его синева кажется поистине вызывающей. Солнце яростно сияет, на небе ни облачка. Попутный ветер вливается вам в кровь, волнуя нетерпеливым желанием неведомого. Вокруг катятся могучие валы, и вы забываете об ушедшей молодости, а беспощадные воспоминания, и горькие и светлые, растворяются в неутолимой жажде жизни. По такому морю плыл когда-то Одиссей, приближаясь к Блаженным островам. В иные дни Тихий океан похож на озеро. Блестит его гладкая поверхность. Легкой тенью мелькают над слепящим зеркалом летучие рыбы и исчезают в воде, взбив над собой фонтан радужных капель. У горизонта толпятся пышные облака; на закате игра света и причудливых очертаний превращает их в цепи высоких гор. Это горы страны ваших снов. Вы плывете по сказочному морю сквозь невообразимое безмолвие. Порой в небе появятся несколько чаек, и вы догадываетесь, что недалеко земля — одинокий островок, затерявшийся среди водной пустыни, и чайки, унылые чайки — единственная весть, долетевшая до вас оттуда. Нигде ни дружелюбно дымящего грузового парохода, ни горделивого барка, ни стройной шхуны, даже рыболовное суденышко не встретится вам на пути: вокруг пустыня, и постепенно пустота наполняет вас смутным предчувствием недоброго.

ДОЖДЬ

© Перевод И. Гурова

Скоро время ложиться, а завтра, когда они проснутся, уже будет видна земля. Доктор Макфейл закурил трубку и, опираясь на поручни, стал искать среди созвездий Южный Крест. После двух лет на фронте и раны, которая заживала дольше, чем следовало бы, он был рад поселиться на год в тихой Апии, и путешествие уже принесло ему заметную пользу. На следующее утро некоторым пассажирам предстояло сойти в Паго-Паго, и вечером на корабле были устроены танцы — в ушах доктора все еще отдавались резкие звуки пианолы. Теперь наконец на палубе воцарилось спокойствие. Неподалеку он увидел свою жену, занятую разговором с Дэвидсонами, и неторопливо направился к ее шезлонгу. Когда он сел под фонарем и снял шляпу, оказалось, что у него огненно-рыжие волосы, плешь на макушке и обычная для рыжих людей красноватая веснушчатая кожа. Это был человек лет сорока, худой, узколицый, аккуратный и немного педант. Он говорил с шотландским акцентом, всегда негромко и спокойно.