Читаем Избранное полностью

Мистер Роуз выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью. Глянул на часы, увидел, что время позднее, и направился прямиком в свою спальню. Но заснуть он не мог. Он слышал, как жена и сын разошлись по своим комнатам, и попытался унять боль, которую ему причиняла мысль о них. Он любил их и не представлял, как сумеет без них прожить. Жену он знал хорошо и не сомневался, что та исполнит свою угрозу. Его одолевала бессильная ярость при мысли о ее безрассудстве. Мистер Роуз долго копил состояние и теперь сделал блестящий ход, который придал ему веса в глазах великих финансистов его времени. С ним нельзя было не считаться. Правда, по его адресу будет сказано много нелестного, но блеск огромного богатства вскоре ослепит тех, кто не одобряет способов, какими он это богатство нажил. Через полгода его коварство забудется, а вот хватка останется у всех в памяти.

Когда утром он спустился к завтраку, в столовой никого не было. Сам он не искал встречи ни с женой, ни с Лесли. Чувствовал он себя безрадостно, однако постарался прогнать неприятные мысли, так как впереди был трудный и хлопотный день. Теперь никто не сомневался в том, что рудник «Нью-Лион» ничего не стоит, и в пять часов предстояло объяснение с акционерами. Мистер Роуз заставил себя сосредоточиться на выступлении, которое позволило бы ему списать с себя всю ответственность. У него был богатый опыт общения с разъяренными акционерами, и он льстил себя надеждой, что, как никто другой, сумеет вкрадчиво уговорить их как миленьких проглотить горькую пилюлю.

В конторе мистера Роуза ожидала поступившая корреспонденция. Он принялся читать письма одно за другим. Вскоре вошел клерк, положил перед ним на стол телеграмму и вышел.

— Черт возьми, да она шифрованная, — пробормотал финансист, взглянув на текст.

Тут он вздрогнул, заметив, что телеграфировал ему управляющий рудником «Нью-Лион». Интересно, о чем это он сообщает, задался вопросом мистер Роуз, раз телеграмма такая длинная. Он извлек шифр и, сверяясь с ним, начал писать слово за словом. Постепенно невозмутимость, с какой он проделывал эту операцию, уступила место совсем другим эмоциям. Сердце у него забилось быстрее. Все слова были понятны, однако их смысл не укладывался у него в голове, и он подумал, что где-то допустил ошибку. Мистер Роуз еще раз проверил самые важные слова, но все было правильно. Сомнений не оставалось: случилось невероятное. Его охватила дрожь, сменившаяся необычным возбуждением. А потом он начал смеяться, смех перешел в громовые раскаты, он заходился от хохота в необузданном веселье, и клерки в соседней комнате решили, что он внезапно тронулся рассудком. Наконец он взял себя в руки и, сжав виски ладонями, принялся в мельчайших деталях обдумывать план действий. Спустя пять минут он поднялся, отодвинул в сторону непрочитанные письма и взял шляпу. Экипаж ждал его у дверей. Мистер Роуз отправился к трем разным брокерам, на которых мог полностью положиться, и велел им исподволь скупить все акции «Нью-Лиона», что есть на рынке. После этого он поехал домой. Он ликовал, но не преминул напустить на себя крайне озабоченный вид. Жену он застал за разговором с Лесли.

— Что-то я вас утром не видел, — заметил он. — Хотелось бы знать, какое решение вы приняли.

— Решение мы приняли еще вчера вечером, — помолчав, ответила миссис Роуз. — Ничто на свете не заставит меня передумать.

— На нынешнем собрании я предложу выкупить акции по номинальной стоимости у всех, кто захочет с ними расстаться.

Миссис Роуз вскрикнула, подбежала к мужу и посмотрела ему в глаза, не в силах поверить услышанному. Он нежно взял ее за руку и улыбнулся:

— Я не вынесу, если вы от меня уйдете. В целом свете у меня есть только ты и Лесли, я одного хочу — чтобы вы оба были счастливы.

В напряженном взгляде миссис Роуз появилось выражение безмерной благодарности. Она разразилась слезами и уткнулась заплаканным лицом мужу в плечо.

— Ты бы пришла на собрание, — наконец произнес финансист. — А Лесли может слетать к полковнику Блиссарду и попросить его тоже прийти. Пусть узнает, что я не такой уж бессовестный мерзавец, каким он меня считает.