Читаем Избранное полностью

Раскинься же вольней и спи, как вещий Крон, / Без пробуждения... — По-видимому, отзвук поэмы Джона Китса «Гиперион», которая начинается с картины спящего Сатурна (Крона), поверженного в борьбе с олимпийскими богами и не желающего просыпаться.

Среди школьников. — 1926.

Реальный план стихотворения: пожилой сенатор У.Б. Йейтс посещает с инспекцией одну из монастырских школ для девочек. Философский план — человек в младенчестве, юности и старости, замкнутый круг, который нельзя разорвать сознательными усилиями, из которого можно только «вытанцевать» наружу, вырваться в танец — состояние, в котором осуществляется соединение человека с миром, единство бытия.

Мне грезится — лебяжья белизна... — В этой строфе Йейтс вспоминает о Мод Гонн, делившейся с ним когда-то своими детскими обидами.

В желток с белком, единого яйца. — Иронический намек на известную теорию любви, изложенную в диалоге Платона «Пир».

Хоть Леда мне родней не доводилась... — Намек на Мод Гонн, которую Йейтс приравнивал в стихах к Елене Прекрасной (дочери Зевса и Леды).

Будь милым, бодрым чучелом на палке... — Характерный йейтсовский символ старости. Ср. «Плавание в Византию» и дальше в этом же стихотворении: «Старье на палке — воробьев пугать».

Юность и старость. — Впервые: 1924.

Разговор поэта с его душой. — 1927.

Вступи в потемки лестницы крутой... — узкая винтовая лестница в стене Тур Баллили.

Меч рода Сато — средневековый самурайский меч, подаренный Йейтсу японцем Юнзо Сато во время его лекционного тура в США. Йейтс долго не решался принять наследственный меч и в конце концов принял с условием, чтобы по его завещанию реликвия снова вернулась в семью Сато.

От преступлений смерти и рожденья... — Душа исповедует буддистскую доктрину о преступности всякого действия и о выходе из кармического круга как о высшей цели жизни.

Монташиги, Бисю Осафуми (1394—1428) — японский мастер-оружейник, изготовивший меч Сато.

Кровь и луна. — 1927.

Был в Александрии маяк знаменитый... — Фаросский маяк, одно из семи чудес света.

И Шелли башни свои... возводил... — Шелли был одним из любимых поэтов Йейтса.

Голдсмит и Свифт, Беркли и Бёрк — люди, которых Йейтс считал своими духовными предками.

Голдсмит, Оливер (1728—1774) — англо-ирландский поэт.

Свифт, Джонатан (1667—1753) — английский писатель и поэт, настоятель собора Св. Патрика в Дублине.

Беркли, Джордж (1685—1753) — ирландский философ, епископ Клойнский.

Яростное негодование — по-латыни: saevo indignatio — фраза из автоэпитафии Свифта («яростное негодование не терзает больше его сердце...»).

На пыльных стеклах и т.д. — Йейтс описывает верхний этаж башни, так и оставшийся не отремонтированным и нежилым. Ночные бабочки проникали туда сквозь щели-амбразуры и гибли, ударяясь о стекла окон.

Византия. — 1930.

В прозаическом наброске стихотворения (дневник 1930 года) говорится: «Описать Византий, каким он был по системе в конце первого христианского тысячелетия. Бредущая мумия. Костры на перекрестках, в которых очищаются от грехов души. Выкованные из золота птицы на золотых деревьях; в гавани [дельфины] предлагающие свои спины стенающим мертвецам, чтобы отвезти их в райскую страну». Переводчик здесь и в «Плавании в Византию» заменил название города на название империи, так как, если по-русски называть Константинополь после VI в. н. э. Византием, это звучит как анахронизм, вызывая языческие, дохристианские ассоциации.

Вслед за соборным гулким гонгом... — Йейтс написал слово «гонг» карандашом на полях книги «Век Юстиниана и Теодоры» напротив текста: «При ударах большого «семантрона» — звучной доски, висящей у входа во всякий храм, по которой бьет дьякон»;

Так в смерти жизнь и в жизни смерть живет... — Восходит, вероятно, не столько к «Сказанию о старом мореходе» Кольриджа, сколько к диалектике Гераклита: «воздух умирает — вода рождается, вода умирает — земля рождается» и т. д.

Плутонов петушок — здесь и в других местах Йейтс ассоциирует петуха с волшебством и подземным царством мертвых.

Три эпохи. — 1932.

Выбор. III, IV, VI, VII, VIII. — 1932.

В письме к Оливии Шекспир 15 декабря 1931 г. Йейтс упоминает, что «взялся за длинное стихотворение под названием «Мудрость»... и чувствую, что могу удариться в религию, если только ты меня от нее не спасешь». Стихотворение дается не полностью.

IV.