Читаем Избранное полностью

Соломон — царь Иудейский (972—932 гг. до н. э.). История о царице Савской, прослышавшей о мудрости Соломона и пришедшей испытать его загадками, повествуется в 3 Кн. Царств (X, 1). Сава, или Савея, по мнению комментаторов, страна либо в Аравии, либо в Эфиопии. Любовь Соломона и царицы Савской — популярный фольклорный сюжет.

След. — Впервые: 1916.

Знатоки. — 1915.

Ego Dominus Tuus. — 1915.

Включено в качестве пролога в поэтико-философский трактат Йейтса «Per Amica Silentia Lunae» (1917). Название — цитата из «Новой жизни» Данте: «Я есмь владыка твой» (лат.). Йейтс имеет в виду, что творческий дух нисходит на человека извне, как любовь, явившаяся Данте в виде «страшного обликом мужа». Hic и Ille, между которыми ведется диалог, имеют абстрактные имена (буквально по-латыни — «это» и «то», то есть «один» и «другой»). Hic — объективный человек, а Ille — субъективный.

Робартис, Майкл — впервые появляется у Йейтса в рассказе «Rosa Alchemica» (1897). В первом издании книги «Видение» (1925) рассказывается, как маг Робартис обнаружил в Кракове мистическую средневековую книгу Гиральдуса, которая и легла в основу излагаемой Йейтсом системы. Миф, опровергнутый самим автором в «Пакете для Эзры Паунда» (1929).

Тем смертным, о котором пишет Гвидо... — Более подробно об этой версии см. «Per Amica Silentia Lunae».

Китс, Джон (1895—1921) — великий английский поэт-романтик, скончавшийся от чахотки.

Зову таинственного пришлеца и т.д.— Теорию антагонистического человека (антипода) Йейтс развивает в «Per Amica Silentia Lunae», а потом — в «Видении».

Фазы луны. — 1918.

Как и предыдущее стихотворение, представляет собой комментарий к мифологической системе Йейтса.

Оуэн Ахерн — персонаж, появляющийся в рассказах Йейтса рядом с магом Робартисом, благочестивый католик, которого Робартис старается вовлечь в свой мистический орден Алхимической Розы. Вдвоем они представляют пару дополнительных масок. Как писал Йейтс в предисловии к книге, «они занимают свое место в фантасмагории, с помощью которой я пытаюсь объяснить свою философию жизни и смерти».

Где мильтоновский размышлял философ... — аллюзия на стихотворение Мильтона «Il Penseroso» и иллюстрацию к нему художника Сэмюела Палмера (1805—1881), названную «Одинокая башня».

Принц Атанас — герой одноименной поэмы Перси Биши Шелли (1792—1822).

Что, дескать, умер я... — так в рассказе Йейтса «Rosa Alchemica».

Есть ровно двадцать восемь фаз луны и т.д.— Этот краткий экстракт из «Видения» производит впечатление и сам по себе, без знания его «системной» подоплеки. Например, фраза о том, что «Горбун, Святой и Шут идут в конце, / Перед затменьем» дает названия трех последних фаз Великого колеса, двадцать шестой, двадцать седьмой и двадцать восьмой, в непосредственно убедительных образах старости, завершения жизненного круга.

Кот и луна. — 1917.

Стихотворение написано в Нормандии, когда Йейтс гостил в семье Мод Гонн.

Миналуш — черный персидский кот Гоннов. Переводчик добавил мотив жениха и невесты, что кажется уместным в этом стихотворении, комментирующем (и отчасти пародирующем) все ту же теорию «лунных фаз».

Две песни из пьесы. — Впервые: 1919.

Пьеса «Последняя ревность Эмер» относится к т.н. «Кухулинскому циклу». Обе песни исполняются музыкантами при развертывании и свертывании черного покрывала и являются первая — прологом, а вторая — эпилогом пьесы.

I. «Женская красота — словно белая птица...»

Сколько столетий в работе / Душа провела... — Мотив переселения души в сочетании с пифагорейским мотивом числа как внутреннего закона всех вещей.

II. «Отчего ты так испуган...»

Повстречал я в доме друга / Статую земной печали... — имеется в виду Мод Гонн.

Пасха 1916 года. — 1916.

Пасхальное восстание в Дублине было подавлено после нескольких дней жестоких боев, а шестнадцать его руководителей казнены. Реакция Йейтса была неоднозначной. В первый момент он возмутился «глупостью» этих людей, пожертвовавших жизнью своих собратьев и своей собственной из чистого нетерпения; но через несколько недель его взгляд изменился, и он написал стихотворение «Пасха 1916 года» с его знаменитым рефреном: «All changed, changed utterly: /А terrible beauty is born». Очевидно, что эта «страшная красота» Йейтса сродни жуткому восторгу Блока перед бурей революции или трагическим прозрениям Мандельштама в «Петропольском цикле».