Бывший кок приготовил для нас отменный шницель, а Хари вынул из глубоких карманов своего плаща две бутылки старого красного вина. Затем они вместе с Аввакумом взяли на руки и перенесли к столу почтенного профессора, что не составляло большого труда — старик весил не более пятидесяти килограммов. Прекрасная фея расцеловала его в обе щеки и весь вечер заботливо ухаживала за ним, как родная дочь. Несмотря на тяжелый недуг, профессор был человек веселый, любил рассказывать старомодные анекдоты, а однажды, в минуту старческого умиления, он подарил своей будущей снохе изящное золотое колечко с маленьким изумрудом. Мы все захлопали в ладоши, Прекрасная фея, обняв профессора, уронила от радости слезу, а бывший кок сыграл на видавшей виды гармошке старинный морской марш.

Затем мы поднялись наверх и разместились в профессорском кабинете. Прекрасная фея надела белый передничек с оборочками и занялась приготовлением кофе; Аввакум с профессором уткнулись в новый алгебраический ребус, а Хари, засучив рукава, с увлечением принялся за свое занятие — он давно уже начал мастерить для дядюшки специальное чудо-кресло. Да, это было настоящее чудо: и кресло для отдыха, и письменный стол, и кровать, к тому же сооружение могло свободно передвигаться, потому что «шасси» его было смонтировано на роликах!

Бывший кок подал нам бисквит с кремом, мы пили кофе с ликером. После кофе Хари предложил поиграть в… жмурки. Я вытаращил глаза, мне показалось, что я ослышался, и это вызвало взрыв смеха. Но тут Прекрасная фея топнула ножкой, и тотчас же лица насмешников стали серьезными. Затем она мило взглянула на меня и даже слегка улыбнулась. А ведь говорят, что, если чья-нибудь невеста ласково посмотрит на другого и улыбнется ему, это может послужить началом небольшого романа. Вот почему мне показалось, что температура в комнате поднялась по меньшей мере градусов на двадцать. Впрочем, перед этим я выпил полную рюмку ликеру.

Профессор, увлеченный ребусом, не обращал на нас никакого внимания. Он даже не заметил, как мы вышли из кабинета.

Хари погасил свет, и игра началась. Игра была простая, но очень увлекательная, так как все происходило в непроглядной тьме. Каждый из нас мог прятаться где угодно, по всему дому, начиная от прихожей и кончая чердаком. На один только профессорский кабинет был наложен запрет. Разумеется, в игре участвовал, и притом весьма активно, и бывший кок. Несмотря на свои девяносто килограммов, он с поразительной ловкостью, к тому же совершенно бесшумно двигался по лестницам и таился по углам, словно рысь. Но если кто-либо из нас все же обнаруживал его, он хлопал себя руками по бедрам, давился от смеха и сипло при этом гудел, словно речной пароход.

Все время, пока мы играли, я чувствовал, что каждый из нас постоянно находится в поле зрения Аввакума — он мог безошибочно сказать, кто в данный момент где скрывается, а его беспомощность, которую он проявлял во время поисков, была чистейшим притворством. Однако роль свою он играл очень естественно, как талантливый артист.

Этот вечер оставил в моей памяти самые приятные воспоминания. Особенно запечатлелся такой случай: спрятавшись в чуланчике за кухней, я замер в темноте и стал прислушиваться; к двери приближались чьи-то легкие, торопливые шаги. Затем дверь открылась, и в тот же миг я почувствовал опьяняющий запах духов. В тесной каморке этот запах подействовал на меня, словно хлороформ, мне не стало хватать воздуха, и я лихорадочно задышал раскрытым ртом…

И тогда Прекрасная фея осторожно прикрыла дверь, ощупью приблизилась ко мне, нагнулась и обняла меня за шею. Ее волосы касались моего лица, я ощущал ее упругую грудь, ее горячее дыхание. Мне было так приятно, что я закрыл глаза.

Выходит, не случайно она тогда улыбнулась мне, остановила на мне затуманенный взгляд — я сразу же понял, что ее влечет ко мне.

Но кто способен понять капризы любви?

Пока я раздумывал, что сказать, какими словами выразить свою радость, она все время что-то шептала мне на ухо и вдруг назвала меня Аввакумом… И тогда передо мной с беспощадной ясностью открылось все.

Чтобы помочь Прекрасной фее выйти из неловкого положения, я осторожно освободился из ее объятий и молча выскользнул из чуланчика. В тот же миг я налетел на что-то огромное и неподвижное, после чего послышался отчаянный рев. Это ревел бывший кок. То ли от восторга, что обнаружил меня, то ли от испуга, но он ревел, как раненый бык. Но тут чья-то рука закрыла ему рот и настоящий Аввакум довольно грозно сказал:

— Перестань реветь или я заткну тебе глотку вот этим веником, слышишь?

Так закончилась эта сцена.

Игра продолжалась еще некоторое время, но я участвовал в ней уже без особого желания и энтузиазма. Разве знаешь, что с тобой может еще приключиться? В этой игре всякое возможно. Достаточно того, что Прекрасная фея время от времени бросала в мою сторону негодующие взгляды.

4

В тот же вечер 27 ноября — запомните дату! — когда мы играли в прятки, на южной границе в секторе L-Z была объявлена тревога.