Читаем Из глубин полностью

Интересно, кому теперь будет являться призрак мертвого атомщика: Гришко или ему? Ведь, если разобраться, они оба виновны в смерти Додика. Полковник не повернул «крота» назад, в корни, когда была такая возможность. Стас не смог, или… да, наверное, так будет точнее — не захотел настоять на том, чтобы «крот» повернулся. Впрочем, бедняга Додик — не Илья-Колдун. Вряд ли его призрак будет сильно кого-то беспокоить. А если даже и будет. Под землей, как оказалось, полно всякой нечисти. Так что призраком больше, призраком меньше — не беда.

— Старый глупый еврей, — прошептал Михеич, глядя на покойника. — Какого ж ты хрена так, а?

Глаза компьютерщика блестели от слез.

В последний путь Додика отправили через ДУК-камеру. При этом все присутствующие старательно отводили глаза от Стаса и старались не смотреть на люк с отпечатками его ладоней. Будто и не было ни того, ни другого. Наверное, людям так проще.

* * *

Дальше продвигались медленно и осторожно, хотя никаких опасностей за бортом не было. Только обычная порода — в меру податливая, без пугающих проявлений жизни. Или нежизни.

Да, там, снаружи, все было спокойно. А вот внутри…

На подземлодке царило напряжение. Словно одна из черных ветвистых молний Олгой-хорхоя растворилась в воздухе и теперь давила на мозги. После смерти Додика что-то изменилось. Внутренняя связь молчала. Уцелевшие члены экипажа как будто избегали общаться друг с другом. Даже Гришко не отдавал команд и не требовал отчетов.

Смерть Додика угнетала всех. Субтеррина шла на автопилоте. Автоматика вела «крота» к очередной точке всплытия, указанной полковником.

Двигались в щадящем режиме. Гришко берег потрепанную машину и нервы людей. А еще он снова хотел поговорить. Причем разговор намечался не из простых.

Полковник смотрел на Стаса. Хмурый такой, озадаченный, настороженный взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Впрочем, Стас валился с ног от усталости, и ему уже было на все наплевать.

— Мне нужно отдохнуть, — сказал он.

— Отдохнешь, — согласился полковник. — Только сначала я хочу выяснить раз и навсегда, кто ты и что ты.

Стас улыбнулся. Браво, полковник! Попытка отчаянная, заслуживающая уважения, но, увы, совершенно бессмысленная и, мягко говоря, немного запоздалая.

Гришко терпеливо ждал ответа. А какой может быть ответ на такой вопрос?

— Меня зовут Стас, — пожал плечами Стас.

— Не ерничай.

— А большего я не смогу сказать при всем желании.

Гришко недовольно поджал губы:

— Сегодня погиб Додик.

— Разве в этом виноват я? — спросил Стас.

«Разве только я в этом виноват?» — наверное, так было бы правильно.

Его словно не слушали.

— Это многое изменило, — продолжал Гришко. — И может изменить еще больше. В том числе и отношение к тебе.

Пауза. Пристальный взгляд. Странные какие-то намеки. Что мешает говорить прямо, начистоту? Стас решил сделать это первым.

— А почему Додик погиб? — Стас почувствовал, что теряет контроль над собой и своими словами. Это было небезопасно, но это его уже не беспокоило. Просто надоело бояться и беспокоиться. Просто на это не оставалось сил. — Кто не захотел возвращаться в лабиринт, когда еще можно было вернуться?

«И кто не мог убедить вернуться?» — не преминул вставить подленький внутренний голосишко.

Стас поморщился. Гришко тоже. Ну да, неприятные слова, неприятные мысли…

— Нам надо было просто вернуться, — вздохнул Стас.

Для тебя так надо было, полковник, и для меня тоже.

— Возможно, если бы мы вернулись, то блуждали бы по лабиринту до сих пор, — с трудом сдерживаясь, произнес полковник. — А может, уже сдохли бы там все.

Что это? Нежелание признавать свою вину? Тупое упрямство и стремление убедить себя и окружающих в том, что он, полковник Гришко, прав всегда и во всем? Или…

Или — кто знает? — может, действительно, они сдохли бы там все. Все-таки подземный лабиринт, сплетенный из корней мирового древа, нельзя назвать безопасным местом. Даже если по нему ведет Колдун.

С минуту они молча смотрели друг на друга. Стас видел, как Гришко борется с гневом. Пальцы полковника поглаживали кобуру. Кобура, кстати, опять расстегнута.

— Ладно, — наконец, выдохнул Гришко. — То, что мы потеряли Додика, — плохо, но это не самое главное.

«Даже так? — Стас с интересом посмотрел на собеседника. — Что же тогда для тебя, полковник, главное?»

— Пока реактор работает без сбоев, его можем контролировать я и Михеич. Даже я один справлюсь. Но вот люди…

Ах да, людей ведь тоже надо контролировать. Вот что хочет сказать Гришко.

— Люди взволнованы, напуганы и подавлены.

А разве могло быть иначе?

— Но и это тоже не главное.

Так-так-так… Стас внимательно слушал дальше.

— Сегодня ты вел «крота», а я выполнял твои указания, как какой-то мальчишка, просто потому что у меня не было выбора, — теперь слова давались Гришко с трудом. — Я никак не мог повлиять на ситуацию.

«Вообще-то, повлиял. И именно поэтому Додик погиб», — мысленно поправил Стас. Но только мысленно. Впрочем, Гришко угадал, о чем он думает. Наверное, сейчас направление его мыслей угадать легко.