Читаем Из чаши (СИ) полностью

Была объявлена всеобщая амнистия. Теоретически под нее попадали и солдаты, превысившие полномочия, но всем было ясно, для кого эта амнистия в первую очередь. Распахнулись ворота тюрем, и наружу хлынули толпы ликующих активистов в обнимку с отпущенными по неразберихе уголовниками. Была начата спешная реформа органов охраны правопорядка с включением в штат «представителей гражданского общества (то есть боевиков)». Для полиции стало фатальным ударом, когда к следователю приходили те, кого он арестовывал несколько дней назад, и со смехом требовали уступить им пост и выметаться. Вынуждены были уйти в отставку министр внутренних дел, директор планетарной службы безопасности и другие силовики. Против них сразу завели дела о неправомерном применении силы и военных преступлениях, несмотря на амнистию. Вслед за силовым аппаратом посыпались отставки в остальных ветвях власти.

Иван покинул Коразон-дель-Фуэго в день, когда новая городская управа вынесла решение про переименование университета в «имени героев третьего августа» (день, когда армия сломила оборону и взяла кампус, и под «героями» подразумевались не военные), а также про основание «Музея насилия» в одном из разрушенных городских районов (что намного дешевле, чем отстраивать дома заново). Фомин вернулся в столицу. Хотя Иван и выступал во время боевых действий в поддержку армии, он был все-таки инопланетный гражданин и не слишком известный журналист, поэтому на него не сильно давили. Многие журналисты, поддержавшие правительство, потом испытали настоящую травлю, их выгоняли с работы, избивали до смерти, они бежали с Лагарты. То же самое касалось и других заметных врагов «Ацтлана», он теперь мстил нагло и безнаказанно. Ивану же просто перестали давать разрешения на публикацию некоторых его мыслей и удалили из доступа часть ранних материалов. Но, по словам окружающих, командировка на войну изменила Ивана, он стал угрюмым и заносчивым, быстро поссорился со всеми приятелями. Через два месяца от него ушла Каталина.

Праздник для народа Лагарты, что он показал жестокому полицейскому государству свой гнев, сменился действительностью. После уничтожения крупного промышленного и культурного центра колонии, города Коразон, экономика рухнула вниз. Банкротились местные компании, а инопланетные не спешили открывать бизнес, ведь раньше все взяточники были известны и посчитаны, а в воцарившемся хаосе стало невозможно что-либо планировать. Единственные сферы, где остались деньги: наркоторговля – для храбрых и сельское хозяйство в теплых провинциях – это для честных. Люди были разочарованы, не верили больше в возможность единого народа все изменить к лучшему, больше не было многотысячных митингов. А вот озлобленность и насилие, как метод, остались актуальными. Причем злоба теперь выплескивалась на соседей. Искали новые поводы для вражды: кто каким богам приносит жертвы, чьи предки из Мексики, чьи из Колумбии, а кого вообще подобрали, когда колониальный звездолет совершил предстартовую остановку в Центральной Африке.

Парализованная реформами полиция перестала вообще выполнять свои изначальные функции, распалась на множество продажных групп, участвующих в беспорядочном вареве из рэкета, обид и мести.

Смешно или грустно, но молодежь так и не получила то, из-за чего изначально затеяла бунт. Легализация легких наркотиков увязла в болтовне парламента и бюрократии. Мафия вообще не планировала делать свой основной доход легальным и подотчетным властям. Да, теперь Лагарта была основной колонией по производству и распространению наркотиков для человечества, да, теперь у мафии были целые научные комплексы по разработке новых видов отравы. Но бюджет не получал со всего этого ни копейки. Те, кто отравился или потерял рассудок от некачественных наркотиков, не имели права на помощь со стороны государства, даже центры реабилитации наркоманов почти все позакрывали. Картели победили и теперь пожинали плоды своей победы. Их боссы были настолько богаты, что могли позволить себе купить десяток поместий на каждого, заселить их своими двойниками и слугами, лишь бы самим оставаться в тени. Вопреки пропагандируемому образу наркобарона, как выходца из народа, из бедных низов, храбростью пробившегося к успеху, верхушка «Ацтлана» была закрытой династической организацией с презрением к собственной армии «уличного быдла».

Через полгода после завершения операции в Коразон-дель-Фуэго кортеж генерала Эстебана Ориэмы ехал от военной базы в столицу, на очередное заседание суда по делу о гибели оборонявших университет студентов. На петляющем между скал участке дороги кортеж обстреляли. Били точно, профессионально, по лимузину генерала, из портативных ракетометов «Панзеркнаке», сделанных на планете Эверштайн. Две ракеты опрокинули и подожгли автомобиль. Убийцы скрылись в ущельях. Погибли все, кто был в лимузине: генерал Ориэма, его заместитель, адвокат, начальник штаба и водитель.