Читаем Юрьев день (СИ) полностью

«А чё, бля, если нет?! Вот так вот, раз — и нет?!..», как пел в одной своей «шутливой» песенке в далёком и счастливом пятнадцатом году ныне основательно подзабытый С. Слепаков. Очень уж цитата по эмоциональному окрасу и посылу к ситуации подходит. А то ведь вот так: застрелишься, проверяя, запустится ли «петля»… а она возьмёт и не запустится. Это действие воистину будет достойно «Премии Дарвина», а мне её ещё рано. Я ещё свою музыкальную премию не получил. А я ведь её получу! Обязательно получу. Теперь уже безо всяких сомнений. Ведь честно мной скомунизженные песни-таки стали Хитами! Их слушают даже за пределами Империи!..

Что наводит на мысли… о возможном «расширении репертуара» на англоязычный сегмент. Английский ведь, в этом мире, тоже имеет почти официальный статус международного…

Останавливают от начала конкретных действий в этом направлении пара незначительных моментов: первый — английский я знаю плоховато, с произношением беда — слишком сильный и явный «русский» акцент; второй — как отнесётся к такому начинанию Князь. И второй момент для меня важнее, чем первый. Язык, в конце концов, при наличии желания, можно и подучить, а произношение поправить. Реакцию Князя же, предсказать я не берусь. Она может быть самой разной: от одобрения и гордости, до конкретного такого отцовского «леща» и посадки под домашний арест с полным обрывом моей так стремительно и триумфально начинавшейся музыкальной карьеры. А этого бы очень не хотелось. Слишком зависим я стал от одобрения потребителей моего контента. Причём, и как писатель в одном мире, и как музыкант — в другом. Это сильнее настоящей наркомании. С той хотя бы медикаментами каким-то бороться можно. С этим — нет.

Как можно бороться, когда достаточно открыть браузер, вбить в поиск музыкальные новости, и по первой же ссылке выскакивает твой клип или песня? А под ними комментарии, комментарии, комментарии… Десятки, сотни, тысячи!

Это мотивирует. Это буквально бошку сносит неподготовленному человеку. Да и подготовленному тоже. Ты начинаешь их читать, читать, читать… а потом просто вскакиваешь и рвёшься снова творить. В ипостаси писателя — ударно печатать новую главу или новую книгу. В ипостаси музыканта — хватать гитару или листок с ручкой. И пофиг тебе, что на улице полночь, все спят, а студия закрыта. Тебя распирает! Тебе хочется ещё! Ещё поводов для хвалебных комментариев!..

Эм, так. Ладно. Что-то я увлёкся. Меня понесло. Сейчас. Сейчас вломлю себе хорошенькую оплеуху, приду в себя…

Ага, всё. Я снова нормальный. Забываем то, что только что тут было. Этого не было. Это всё показалось!

Итак, о чем это я? Ах, да: о продолжении и расширении моей музыкальной деятельности. Так вот, мы снова писали с Алиной сразу две песни. Её и мою. И опять, одновременно с процессом записи, режиссёр уже разрабатывал сценарии клипов для них. Писались сценарии, намечались места съёмок, велись переговоры с нужными специалистами. В общем, работа шла полным ходом.

Ну а что нам? На то время, пока Борис Аркадьевич аврально разбирался со своей службой и всей сложившейся в Княжестве ситуацией, в школу ни меня, ни Алину ходить не заставляют. Тем более, что до каникул всего пара дней осталась — можно и поработать.

Семья Алины… её отец и мать нашли достаточно простой способ увидеться с дочерью, не ломясь в Кремль и не качая права с требованием отвезти её домой. Они просто приехали на студию и подождали нашего там появления. Тихо и мирно.

Там я с ними и познакомился. Скованно, скомканно, не близко. Алина нас просто представила. Я пожал руку её отцу, поцеловал руку её матери, поспешил откланяться и пошёл в комнату на запись. Алина, понятное дело, осталась общаться с родителями. Ну, так-то, они к ней и приехали, а не ко мне. Чего я им мешаться-то буду?

Так что, ушёл петь. Получать удовольствие от творчества. Пусть, по факту, слова песни и музыка — плагиат, но пою-то я сам! Своим собственным голосом: так что, да — творчество! И пусть попробует меня кто-нибудь убедить в обратном.

Да и, почём вы знаете, что признанные Гении не делали так же? Откуда у вас может быть уверенность, что ни у кого из них не было какой-нибудь читерской связи с другими мирами и измерениями, из которых они, как приснопамятный Отец Кабани братьев Стругацких со своим ' ящиком':

«- Ящик… — повторил отец Кабани упавшим голосом. — Это мы говорим, будто мы выдумываем. На самом деле все давным-давно выдумано. Кто-то давным-давно все выдумал, сложил все в ящик, провертел в крышке дыру и ушел… Ушел спать… Тогда что? Приходит отец Кабани, закрывает глаза, с-сует руку в дыру. — Отец Кабани посмотрел на свою руку. — Х-хвать! Выдумал! Я, говорит, это вот самое и выдумывал!.. А кто не верит, тот дурак…».

Очень такое точное и ёмкое описание. Образное. Только я для себя, вместо «ящика», подставляю в него «бесконечную во всех направлениях множественность миров», в которую можно сунуть «третью руку шамана» и зацепить какую-нибудь прикольную идею.

Чем мой случай не подходит под такое описание слова «выдумать»?

Вот я и «выдумывал». Со всем старанием и усердием.