Читаем Юки-онна, или Записки о ёкаях полностью

Случалось ли вам, поднимаясь по винтовой лестнице, уходящей во мрак древней башни, вдруг оказаться на краю пустоты, затянутой паутиной? Или, может быть, однажды вы шли по тропке вдоль прибрежного утеса и за очередным поворотом замерли в полушаге от пропасти? С литературной точки зрения ценность пережитого заключается в силе ощущений и в яркости, с которой это воспоминание встает перед вами.

В старинных японских сборниках рассказов сохранились любопытные отрывки, которые порой вызывают сходные чувства… То ли писатель поленился, то ли поссорился с издателем, ну или его просто отвлекли, и больше он не вернулся к начатому; может быть, смерть прервала полет фантазии. Никто не знает, отчего эти рассказы остались незавершенными. Я приведу один такой пример.

В четвертый день первого месяца третьего года эпохи Тэнва, то есть примерно двести пятьдесят лет назад, господин Накагава Садо по пути в гости остановился со своей свитой в чайном доме в Хакусане, что в округе Хонго провинции Эдо. Пока все отдыхали, один из слуг господина, вакато[97] по имени Сэкинай, решил утолить жажду и налил себе большую чашку чая. Он уже поднес ее к губам, как вдруг увидел в прозрачном содержимом отражение незнакомого лица. Он в испуге оглянулся, но никого вокруг не было. Судя по прическе, лицо принадлежало молодому самураю; пугающе отчетливое, очень красивое, оно в то же время было нежным, как у юной девушки. Из чашки на Сэкиная, очевидно, глядел живой человек: глаза и губы у него двигались. Изумленный загадочным явлением, Сэкинай вылил чай и внимательно осмотрел чашку. Это была обыкновенная дешевая посудина без всяких художественных изысков. Как только он взял другую чашку и налил в нее чаю, лицо возникло вновь. Сэкинай велел подать свежего чая, однако странное лицо появилось и в третий раз – теперь оно смотрело на него с насмешкой. Однако Сэкинай не испугался.

– Кто бы ты ни был, больше ты меня морочить не будешь, – заявил он, залпом выпил чай и отправился по своим делам, гадая, не проглотил ли он заодно и духа.

Вечером, стоя на страже во дворце господина Накагавы, Сэкинай с удивлением увидел, как в покои вошел богато одетый молодой самурай. Незнакомец уселся напротив Сэкиная и, приветствовав его легким поклоном, сказал:

– Меня зовут Сикибу Хэйнай. Мы познакомились с вами сегодня… но, кажется, вы меня не узнаете?

Он говорил негромко, но очень внятно. Потрясенный Сэкинай узнал зловеще-красивое лицо, которое видел в чашке чая. Гость улыбался – точь-в-точь как в прошлый раз, однако в его пристальном взгляде читались угроза и оскорбление.

– Нет, не узнаю, – ответил разгневанный Сэкинай, стараясь сохранять спокойствие. – Будьте так любезны объяснить, каким образом вы проникли во дворец!

(В те времена резиденцию господина бдительно охраняли днем и ночью, и никто не мог войти незаметно, разве что стража допускала непростительную оплошность.)

– Ах, вы меня не узнаете! – воскликнул гость иронически и придвинулся к Сэкинаю. – Вы меня не узнаете! Тем не менее утром вы дерзнули нанести мне смертельное оскорбление!

Сэкинай немедля схватил висевший на поясе танто[98] и взмахнул им, целя загадочному гостю в горло. Клинок рассек воздух. Гость мгновенно отскочил к стене… и исчез! Стена осталась нетронутой. Он прошел сквозь нее, как свет проходит сквозь бумагу.

Услышав рассказ Сэкиная, все встревожились. Стража клялась, что никто не входил во дворец и не покидал его. И ни один человек среди приближенных господина Накагавы в жизни не слышал имени Сикибу Хэйная.

На следующий день Сэкинай был свободен от несения службы и оставался дома с родителями. Вечером ему вдруг сказали, что какие-то незнакомцы желают с ним поговорить. Прихватив с собой меч, Сэкинай вышел во двор и увидел трех вооруженных людей, очевидно слуг самурая. Они почтительно поклонились Сэкинаю, и один из них сказал:

– Нас зовут Мацуока Бунго, Цутибаси Бунго[99] и Окамура Хэйроку. Мы служим благородному Сикибу Хэйнаю. Когда наш господин вчера вечером изволил нанести вам визит, вы ударили его мечом. Он получил тяжкую рану и был вынужден отправиться на горячие источники, где о нем теперь заботятся лекари. Однако на шестнадцатый день грядущего месяца он вернется и по заслугам отплатит вам…

Не желая больше слушать, Сэкинай бросился на незнакомцев и принялся рубить направо и налево. Однако все трое отпрянули к стене соседнего дома, вспорхнули на нее, как тени, и…

Тут рассказ обрывается. Его завершение существовало лишь в фантазии повествователя, который превратился в прах более века назад.

Я могу придумать несколько возможных концовок, но японца ни одна из них не удовлетворит. Пусть мои читатели сами для себя решат, чем завершилась история Сэкиная.