– На краткий миг, – повторил он со смехом. – Нет! На семь жизней! Возлюбленная моя, если только ты меня не прогонишь, мы будем вместе всегда… всегда… всегда! Ничто нас больше не разлучит. Я теперь богат, мы можем не бояться нищеты. Завтра сюда привезут мое имущество. Тебя окружат заботой мои слуги. Мы прекрасно обставим этот дом… А сегодня, – виноватым тоном добавил он, – я пришел так поздно, даже не переодевшись с дороги, только потому что хотел увидеться с тобой.

Женщина необыкновенно обрадовалась. В свою очередь, она рассказала ему обо всем, что произошло в Киото после его отъезда… только о своей печали она отказывалась говорить. Они беседовали допоздна, а потом она проводила мужа в теплую комнату, выходившую окнами на юг, – комнату, которая в былые времена служила им супружеской спальней.

– Разве в доме никого нет, чтоб тебе помочь? – спросил муж, когда она принялась стелить ему постель.

– Нет, – ответила она, улыбаясь. – Мне не на что нанять служанку.

– Завтра у тебя будет множество вышколенных слуг и вообще все, что ты захочешь, – пообещал он.

Они легли, но не заснули сразу – им было нужно еще многое сказать друг другу. До самого рассвета они говорили о прошлом, о настоящем и о будущем. Наконец самурая сморил сон.

Он проснулся оттого, что сквозь щели в ставнях лился солнечный свет. С огромным удивлением мужчина обнаружил, что лежит на голых заплесневевших досках… Неужели ему померещилось? Нет, жена спала рядом… Он взглянул на нее… и закричал от ужаса, потому что у спящей не было лица! Рядом с ним, завернутый в погребальные пелены, лежал труп женщины – труп давно истлевший, от которого не осталось ничего, кроме костей да длинных спутанных черных волос.

Он долго стоял, дрожа и борясь с обмороком. Постепенно ледяной ужас сменился таким невыносимым отчаянием, такой мучительной болью, что мужчина уцепился за соломинку. Он вышел на улицу и, притворившись человеком, который впервые в Киото, спросил у соседа, кто живет в этом доме.

– Никто, – сказал сосед. – Раньше там жил самурай с женой. Несколько лет назад он уехал, а перед отъездом развелся. От тоски она заболела. В Киото родных у нее не было, никто за ней не ходил, и она умерла той же осенью – на десятый день девятого месяца…

<p>Легенда о Фугэн Босацу</p>

Жил некогда в провинции Харима благочестивый ученый монах по имени Сёку Сёнин. Много лет подряд он ежедневно медитировал над главой «Фугэн Босацу» из Лотосовой сутры. Денно и нощно он молился о том, чтобы ему довелось увидеть Фугэн Босацу (бодхисаттву Самантабхадру) воочию, как это описано в священном тексте[93]. Однажды вечером монах задремал над сутрой, опираясь на кёсоку[94]. Во сне голос сказал ему: «Если хочешь увидеть Фугэн Босацу, ступай к куртизанке по имени юдзё-но-тёдзя[95], которая живет в городе Кандзаки». Проснувшись, монах сразу же собрался в дорогу и следующим вечером достиг Кандзаки.

Войдя в дом юдзё, он увидел множество гостей. В основном это были молодые люди из столицы, привлеченные в Кандзаки красотой знаменитой куртизанки. Они ели и пили, а юдзё искусно играла на маленьком барабане (цудзуми) и пела старинную песню о знаменитом алтаре в городе Миродзуми. Слова были такие:

Ее чудесный голос всех привел в восторг. Девушка вдруг взглянула на монаха, который сидел поодаль, слушал и дивился, и он увидел, как она приобретает облик Фугэн Босацу. Она сидела на белом слоне с шестью бивнями, и изо лба у нее вырывался луч света, который, казалось, выходил за пределы мироздания. Юдзё продолжала петь, и монах услышал следующие слова:

Изумленный божественным сиянием, монах закрыл глаза, но и сквозь сомкнутые веки он все отчетливо видел. Когда он открывал глаза, видение исчезало – Сёку Сёнин видел только девушку с маленьким барабаном и слышал песню про воды Муродзуми. Но, закрывая глаза, он видел Фугэн Босацу на слоне с шестью бивнями и слышал мистическую песнь о Море Остановки. Другие гости видели только юдзё.

Вдруг певица исчезла, никто не понял, как и куда. Тут же веселье сменилось унынием. Тщетно подождав и поискав девушку, компания разошлась в большой печали. Последним ушел Сёку Сёнин, изумленный увиденным. Но едва он миновал ворота, юдзё возникла перед ним и сказала:

– Друг, никому не говори о том, что видел сегодня.

С этими словами она пропала, оставив после себя неземное благоухание.

Монах, записавший эту легенду, завершает ее следующим образом: