Читаем Иудаизм полностью

Возникшее главным образом как ответ на европейский антисеми­тизм движение политического сионизма, как это ни покажется странным, тоже стало вызовом традиционному иудаизму. Безус­ловно, иудаизм придает особое значение связи еврейского наро­да, потомков библейских патриархов Авраама, Исаака и Иакова со Святой землей, называемой также Эрец Исраэлъ (Земля Из­раиля). Эта идея красной нитью проходит сквозь Танах и другие религиозные тексты иудаизма. Поэтическими синонимами для обозначения этой страны служат слова «Иерусалим» — по имени ее священной столицы, и «Сион» — по названию горы в центре Иерусалима. В этом смысле показательны стихи из псалма № 136: «При реках Вавилона сидели мы и плакали, вспоминая о Сионе... Если я забуду тебя, Иерусалим, забудь меня десница моя». После разрушения еврейской государственности укрепилась вера, что в свое время придет помазанник Божий Мессия, который вернет всех изгнанников в Эрец Исраэль. Как сказано в Книге пророка Иеремии (32:37): «Вот Я (Господь) соберу их из всех стран, в ко­торые Я изгнал их во гневе Моем и в ярости Моей и в великом негодовании, и возвращу их на место сие и дам им безопасное жи­тие». Почитание Святой земли было настолько велико, что счита­лось предпочтительным жить в ней среди неиудеев, чем за ее пре­делами среди иудеев. Самый торжественный праздник — Пасха — заканчивался пожеланием: «Следующий год в Иерусалиме!». Ве­рующие даже полагали за счастье окончить жизнь в Земле Израи­ля, а религиозные общины оказывали материальную помощь па­ломникам и отдельным переселенцам. Тем не менее воссоздание еврейской государственности считалось делом грядущего Мес­сии — посланца Божия.

В свою очередь, под влиянием успехов национально-освобо­дительных движений в Европе в XIX в. у представителей ассими­лированной в европейскую культуру еврейской интеллигенции стали развиваться идеи политического сионизма. Согласно их взглядам, евреи — это не просто религиозная община, но прежде всего народ, который, как и все народы, имеет право жить в своем государстве, естественно, не дожидаясь прихода Мессии. Главны­ми идеологами этого движения были немецко-еврейский публи­цист Мозес Гесс («Рим и Иерусалим», 1862 г.), сочетавший месси­анские идеи с коммунистическими, Лев Пинскер («Автоэмансипа­ция — призыв русского еврея к своим соплеменникам», 1882 г.), и особенно основатель сионистского движения Теодор Герцль, венский журналист, опубликовавший в 1896 г. ключевую работу «Еврейское государство». При этом Пинскер и Герцль допускали возможность того, что будущее еврейское государство может на­ходиться не на исторической родине иудаизма. Но традиция взя­ла свое, и после включения в сионистское движение выходцев из Восточной Европы, находившихся под сильным влиянием рус­ских социалистических движений, победила ориентация на Пале­стину. При этом первые сионисты, основавшие в Палестине киб- буцы — сельскохозяйственные поселения коммунистического ти­па, — были по своим убеждениям в основном нерелигиозными, а иногда и активными атеистами.

Первоначально против политического сионизма выступили как реформисты, так и подавляющее большинство представите­лей традиционного иудаизма, полагавших, что дело восстановле­ния еврейской государственности не может быть предметом уси­лий грешных людей. Но небольшая часть религиозных деятелей образовала в 1902 г. в Вильно объединение «Мизрахи», присоеди­нившееся к Всемирной сионистской организации. В ее воззвании утверждалось, что «Сион и Тора — это две святыни, дополня­ющие друг друга и нуждающиеся друг в друге». Главным идеоло­гом этого движения был переселившийся из России в Палестину Рав Кук. Он поддержал идеи политического сионизма, за что под­вергался резкой критике со стороны виднейших религиозных дея­телей. Катастрофа европейского еврейства во время Второй ми­ровой войны сгладила эти противоречия. Однако характерно, что в Декларации о провозглашении независимости государства Израиль от 14 мая 1948 г. отсутствует прямое упоминание Бога. Позднее стало известно, что атеисты отказывались подписывать документ с таким упоминанием, а верующие, естественно, требо­вали обратного. В ходе сложных переговоров в текст было вклю­чено нейтральное выражение «Оплот Израиля».