Читаем Итоги № 48 (2011) полностью

— Признаюсь, в начале 90-х мне стало довольно тоскливо. В нашем рок-гетто произошла потеря самоидентификации. Плюс многие из моих друзей или погибли, как Саша Башлачев, Майк Науменко, Цой, а кто-то, как Шумов и Агузарова, эмигрировали. Я искал способы более или менее радикальной смены деятельности. И уехал в Англию. Там выходили мои книги, снимались фильмы, в которых я выступал сценаристом и сопродюсером. Занимался телевидением на четвертом канале Би-би-си. А потом надумал вернуться, движимый идеалистическими побуждениями. Свеженький такой, решил устроить маленькую культурную революцию на нашем телевидении. Мне предложили пост — по-моему, это называлось «главный редактор музыкальных программ». За дело поначалу я взялся рьяно. Из существующих программ перетащил с первой кнопки на «Россию» «Программу А», в которой до того пару лет был соведущим. Плюс запустил массу других программ. «Мировая деревня» о народной музыке, «Джаз-тайм» о джазе, «Тишина» о современной академической музыке, «Экзотика» об альтернативной музыке. Продолжалось это два года...

— После чего верх над вами взял гламур…

— Предложение стать редактором Playboy мне сделали американцы, но я сначала отказался, потому что в мои планы это не входило. А потом подумал, что это предложение из разряда тех, какие поступают по одной-две штуки в жизни. Прикинул, что новый пост может стать трамплином, который закинет меня в мир большой литературы. Поэтому и старался делать Playboy больше интеллектуальным, чем гламурным журналом. О временах, которые провел в компании звезд, моделей и тому подобных существ, не жалею. Поначалу думал, что, занимаясь журналом, мне придется биться на два фронта. С одной стороны, государственная цензура, а с другой — общественность, которая жаждала больше секса. Оказалось, что ни те ни другие особой опасности не представляют. Наиболее занятным был первый год существования издания, когда сам факт выхода этого журнала, к тому же на русском языке, был скандальным и сенсационным. Playboy не вылезал из судебных процессов, его издание сопровождалось эксцессами. Помню, в Красноярске журнал изъяли из продажи, и мы вынуждены были подать в суд на местную администрацию. В Новосибирске местная власть постановила продавать журнал только в магазинах типа «Интим» вместе с фаллоимитаторами, пришлось и этим заниматься, устраивать медийную кампанию, высмеивающую действия властей. Даже в либеральном Петербурге случился массированный наезд, журнал изъяли из продажи, и я ездил к Собчаку разруливать это дело. Собчак был светским человеком и в некотором смысле плейбоем, поэтому ему не комильфо было лицемерить по поводу свободной эротической прессы, так что все уладили мгновенно.

По-разному решались все эти дела, но в любом случае было весело. Есть о чем вспомнить, хотя это совершенная девиация в моей жизни, отклонение от основного курса.

— Похоже, любое отклонение от курса вы вообще воспринимаете болезненно. Иначе чем объяснить ваше раздражение по поводу позиции Вадима Самойлова…

— Меня никак не раздражает и не может раздражать тот факт, что человек заседает в Общественной палате. К слову, я в 90-е при Ельцине тоже заседал — тогда Общественной палаты еще не было — в некоем комитете по культуре при президенте РФ. На мой взгляд, единственным благим и полезным делом, которое этот комитет замутил, было создание канала «Культура». В остальном занимались по преимуществу болтовней. Но ничего не имею против заседаний ОП, тем более что там давно и активно работают мои хорошие друзья — директор ЦДХ Василий Бычков, журналист и историк Николай Сванидзе. Если бы меня пригласили стать членом Общественной палаты, возможно, и согласился, поскольку это шанс, пусть и призрачный, сделать что-нибудь хорошее и полезное. Я не против самойловских заседаний в этой структуре, как и не против того, что он записал с Сурковым два альбома. А вот то, что Самойлов обзванивает рокеров и вызывает их на Старую площадь на встречи и инструктажи, — это уже не самое достойное для музыканта занятие. Для этого существуют другие люди — референты, порученцы. И всякие пренебрежительные комментарии Самойлова в адрес Шевчука тоже представляются мне не слишком корректными. Помните, была история с приглашенными к Дмитрию Медведеву рокерами. Когда Боря Гребенщиков спросил у него, почему не позвали Шевчука, на этот вопрос кинулся отвечать Самойлов, хотя его не спрашивали. По его словам, Шевчук занимает «достаточно подростковую позицию». Короче, отношусь я к Самойлову Вадиму спокойно, но без симпатии к его верноподданническому рвению...

— Стоит ли считать того же Шевчука, Гребенщикова или Макаревича фигурами политическими?