О возникшей проблеме впервые во всеуслышание рассказали на VIII Международной конференции по пшенице, на которую в 2010 году приехали 700 делегатов от 80 стран мира. После этого почти 15 тысяч обращений от отдельных ученых, научных коллективов и организаций поступило в адрес правительства РФ и лично президенту на его страницу в Twitter. В августе того же года к делу подключился Глобальный фонд по разнообразию сельскохозяйственных культур, направивший обращение российским властям с призывом не допустить уничтожения Павловской станции. «То, что этот единственный за всю мою жизнь умышленный деструктивный акт, направленный против разнообразия видов растений, вот-вот случится в России, стране, заложившей основы Всемирного банка семян, вызывает чувство горькой иронии», — написал исполнительный директор фонда Кэрри Фоулер. Президент Международного общества растениеводства доктор Норман Луни назвал действия российских чиновников «насмешкой над международными усилиями по сохранению биоразнообразия».

Однако ученые были бессильны, пока к защите коллекции ВИРа не подключилась Общественная палата. Ее представители приезжали на Павловскую станцию. И довольно быстро составили для себя четкое мнение: необходимо бить во все колокола, чтобы защитить территории опытных участков от застройки. «Преступление — отдавать эти земли под застройку, — заявила член Общественной палаты РФ Надежда Школкина (ныне депутат Госдумы. — «Итоги»). — Особенно сейчас, когда продовольственная безопасность страны находится под угрозой. Ради сотни коттеджей чиновники готовы уничтожить то, что сохранили даже во время блокады, когда 28 сотрудников института умерли от голода, но семена не тронули!» Голос Общественной палаты был услышан, и Дмитрий Медведев распорядился разобраться в ситуации.

Но Счетная палата, проводившая свою проверку, продолжала настаивать на том, что ВИРу и его коллекции не нужно такое количество земли. Правда, теперь уже предлагалось оставить под коллекцию не 13, а 25 гектаров. Все суды, от местных до федеральных, в которые обращался ВИР с исками о защите коллекции, были им проиграны. И все на основании того, что земли под коллекцией — государственные, они попали в зону застройки, следовательно, их можно изъять. Все же в апреле 2011 года первый вице-премьер Виктор Зубков заявил о моратории на передачу спорных земель фонду «РЖС». И наступило затишье. Месяц назад Дмитрий Медведев поручил главе правительства заняться вопросом закрепления за Павловской опытной станцией необходимых для сохранения коллекции генетических ресурсов растений земельных участков, а также разработать и внести в Госдуму законопроект о статусе растительных коллекций. До февраля правительство совместно с Российской академией сельскохозяйственных наук должно рассмотреть вопросы о надлежащем финансировании содержания коллекции. Похоже, это и есть долгожданный консенсус. Но стоило ли доводить дело до президентского уровня, заставлять ученых бегать по судам, перекидывать бумажки из одного ведомства в другое?

Вершки и корешки

Видимо, стоило. Хотя бы для того, чтобы появилась законодательная база, которая защищает научные ценности такого типа. И если когда-то на разных уровнях власти находились люди, способные хотя бы бояться нанести вред государству своими действиями (а уничтожение генетического фонда растений, который делает нашу страну независимой с точки зрения сельского хозяйства, из этой серии), то теперь там находятся бесстрашные «эффективные менеджеры», реагирующие на закон или на четкое указание сверху. Закон о жилье есть, а о защите генетических растительных ресурсов нет. Раз нет закона, у коллекции нет статуса, а значит, самой коллекции как бы и нет. Судьи всех инстанций говорили ученым: дайте нам документ, а иначе непонятно, что вы храните! Получилось, что де-факто коллекция есть, а де-юре ее нет. Кстати, это большой просчет именно чиновников, потому что еще в 1995 году Россия ратифицировала международную Конвенцию о биологическом разнообразии, но не внесла нужных дополнений и изменений в российское законодательство. Станции, а заодно и нам всем повезло, что был второй стимул — вмешательство Общественной палаты и президента.

Проект закона о генетических ресурсах растений, практически согласованный со всеми профильными ведомствами, отправится на рассмотрение в правительство. Ученые говорят, что теперь у них появилась надежда на то, что уникальную коллекцию растений и не менее уникальную опытную станцию все-таки удастся сохранить. Редкий случай в нашей стране: ученые при помощи общественности победили строителей, урожаи будущего — сегодняшнюю коммерческую выгоду. Внушает оптимизм.

Наталья Шкуренок

Дом высокой культуры быта / Общество и наука / Телеграф