— Во многих странах ту войну называют великой. Во Франции 11 ноября глава государства возлагает венок к Могиле неизвестного солдата под Триумфальной аркой в Париже. В Великобритании главные мероприятия в честь погибших в Первой мировой проходят у кенотафа, в буквальном переводе с греческого — у «пустой могилы». Каждый уважающий себя англичанин неделю носит в петлице пластиковый мак. Во второе воскресенье ноября в одиннадцать часов утра королева, премьер-министр, генералы несут маковые венки к кенотафу на Уайтхолле, и страна на две минуты погружается в молчание. В Сербии памятные мероприятия проходят на «Ново гробле». В них участвуют послы иностранных государств, лишь нашего, российского, нет. Мы же учились по советским учебникам, где упор делался на империалистическом характере Первой мировой войны, ставшей предтечей двух революций 1917 года. Все так, однако это не отменяет совершенных русскими солдатами подвигов и полководческого гения царских генералов. Я уже не говорю, что, по мнению многих авторитетных историков, Вторая мировая явилась продолжением незавершенной Первой… Закон «О днях воинской славы и памятных датах РФ» принимался в 1995 году, и, подозреваю, делалось это наспех, иначе чем объяснить критерии отбора, по которым одни события упоминаются в календаре, а другие отсутствуют напрочь? Никто не спорит с обоснованностью присутствия в списке Куликовской или Бородинской битв, однако почему туда включено несколько менее значимых побед, памятных, пожалуй, лишь летописцам военного дела, и нет ни единой даты, связанной с Первой мировой? Да, День защитника Отечества имеет условное отношение к событиям той войны, но это скорее миф, придуманный товарищем Троцким. 23 февраля 1918 года не было выдающихся побед Красной армии над кайзеровскими войсками под Псковом. Скорее, шли отдельные боестолкновения с локальными успехами на фоне крупного тактического поражения. А вот Брусиловский прорыв заслуживает того, чтобы быть упомянутым среди дней воинской славы. Прославленный маршал Фош написал: «Если Франция и не была стерта с карты Европы, то в первую очередь благодаря мужеству русских солдат». А это уже строчки из стихотворения собирателя эмигрантских архивов Виктора Леонидова:

А в шестнадцатый, проклятый,

И по крестному пути

Из России шли солдаты,

Чтобы Францию спасти.

И Европе на отраду,

Изумляя штыковой,

Дрались русские бригады,

Чтоб Париж прикрыть собой.

Французы, значит, помнят подвиг наших солдат, а мы нет. Разве это правильно? И Черчилль писал, что Российская империя фактически одержала победу в Первой мировой, а потом сама рухнула, изъеденная изнутри червями. Я вам так скажу: сербы не дадут окончательно зарасти русским могилам. Создана инициативная группа, которую возглавил местный предприниматель Милан Раденкович. Он и его сторонники из числа уважаемых в стране людей готовы автономно начать сбор средств на восстановление русского некрополя на «Ново гробле». Если богатая Россия этого не сделает, нашу работу выполнит не самая процветающая по европейским меркам Сербия. Только как мы будем чувствовать себя потом?..

Белград — Москва

Андрей Ванденко

Сто ступеней / Искусство и культура / Exclusive

Мебель, стопки книг, коробки с домашним скарбом накрыты полотенцами и простынями. В фешенебельном пентхаусе Бел Кауфман на Парк-авеню Манхэттена идет америкоремонт. Хозяйка объясняет — давно пора красить потолок. Бел — элегантная, в макияже, светская дама постпостбальзаковского возраста, которую язык не повернется назвать старухой. А ведь ей шесть месяцев назад стукнуло, на минуточку, сто лет. Тогда, в мае, про внучку Шолом-Алейхема разом вспомнили все главные американские СМИ, и в квартиру выстроилась очередь интервьюеров. Еще бы — внучка самого прославленного писателя мира, писавшего на идише, сама автор неувядающего школьного бестселлера «Вверх по лестнице, ведущей вниз», да еще и старейший в мире действующий преподаватель вуза. На тот момент профессор Кауфман читала курс лекций по еврейскому юмору (это не шутка!) в родном Хантер-колледже, который она сама окончила, страшно сказать, в 1934 году. Сегодня Бел уже не преподает, но продолжает трудиться за письменным столом как литератор и мемуарист.