Читаем Итоги № 48 (2011) полностью

— Вот и вы повторяете типичную ошибку… Да, речь о главнокомандующем Вооруженными силами Юга России, генерал-лейтенанте. Об исходе белой гвардии мы часто судим по одноименной книге Михаила Булгакова и художественным фильмам типа «Бег» и «Служили два товарища». Паника мирного населения, истерика офицеров, попытки в последний миг впрыгнуть на борт перегруженного парохода… Но это одна сторона медали, а была и другая. Факты свидетельствуют, да и современники Врангеля ставят ему в заслугу безупречную организацию эвакуации. За три дня из Крыма отплыло около 150 тысяч человек — гражданские беженцы и армия. Панические настроения вспыхнули лишь в Феодосии, в иных местах ситуация оставалась под контролем. Когда армада судов пришла на рейд Константинополя, перед союзниками возникла реальная проблема, что делать с огромной массой народа. Русские военные ведь не собирались складывать оружие, свято веря, что вскоре состоится новый поход на Советскую Россию. Армия продолжала ощущать себя армией. Ответственные за турецкую зону оккупации французы сразу предложили разоружиться. Врангель отказался даже обсуждать это. Значительную часть солдат разместили в полевом лагере на пустынном Галлиполийском полуострове, который наши стихийно переименовали в Голое поле. Был создан армейский корпус, куда вошли артиллерийская бригада, пехотная и конная дивизии, технический полк, железнодорожный батальон. Отдельно базировались Донской и Кубанский корпуса. Сперва французы помогали союзникам по коалиции провиантом и обмундированием, но вскоре им наскучила роль бескорыстных меценатов. В качестве компенсации за оказанные услуги они потребовали от Врангеля весь флот, а это, извините, более 280 кораблей! Ситуация продолжала ухудшаться, наступила пусть и турецкая, но зима, среди военных начались болезни и голод, кто-то попытался вернуться домой, однако большевики без сожаления ставили перебежчиков к стенке, и поток дезертиров быстро иссяк. Барон Врангель все это время занимался поиском места, куда могла бы перебраться его армия. Наконец летом 1921 года он договорился с правительством Королевства сербов, хорватов и словенцев (Королевство СХС), как тогда называлась будущая Югославия, и начался переезд русских в Белград. В какой-то момент здесь проживало до 70 тысяч бывших подданных Российской империи. Сербский король Александр I считался русским питомцем, он окончил Пажеский корпус в Санкт-Петербурге, имел несколько российских орденов. К тому же Карагеоргиевичи в начале прошлого века породнились с императорской семьей Романовых, и письма Александра I к Николаю II напоминают переписку сына и отца. Наша страна активно поддержала братьев-славян в Первой мировой, а сербы добро помнят. Все это не могло не отразиться на внешнеполитическом курсе белградского правительства. Александр I так и не признал Советскую Россию, когда почти вся Европа уже сделала это. Он не простил большевикам казнь царской семьи. Король не ставил обязательным условием разоружение армии Врангеля. Большинство из прибывших организованным порядком устроились на пограничную службу, занялись строительством железных дорог и корчеванием леса. Многие части сохранили прежний воинский уклад, русские офицеры продолжали носить форму, а, к примеру, работавший на сахарном и лесопильном заводах гвардейский дивизион под командованием полковника Рогозина просуществовал в неизменном виде вплоть до 1941 года. Александр I выплачивал нашим военным жалованье, сопоставимое с тем, что получали сербские офицеры, построил и от имени династии Карагеоргиевичей подарил эмигрантам Русский дом в центре Белграда. Выделил также четыре участка на кладбище «Ново гробле» для компактного захоронения. Там, кстати, лежит и преподаватель Александра I по Пажескому корпусу. Они случайно столкнулись на улице, король пригласил полковника во дворец, но тот постеснялся идти, поскольку форма истрепалась, а новую ему взять было негде. Да, в эмиграции жилось по-разному, случалось, генералы учили сербских юношей верховой езде… Тем не менее на средства диаспоры была возведена Иверская часовня, точная копия той, что стоит на Красной площади в Москве. В крипте находится усыпальница митрополита Антония (Храповицкого), долгие годы исполнявшего обязанности первоиерарха Русской православной церкви за рубежом. Там же на кладбище установлен памятник Русской Славы, едва ли не единственное место, куда можно возложить венок в память о русских воинах, павших на полях Первой мировой. Курировавший проект генерал пер енес два инфаркта, пока продолжались строительные работы. В чем его только не обвиняли: и в воровстве собранных денег, и в непрофессионализме, и в плясках на костях. Поедом ели! Словом, все очень по-русски…