— По сути, это эпиграф к фильму… Хочешь, чтобы провела параллель с днем сегодняшним? Но такую банальность даже произносить вслух лень. Наши отечественные реалии осточертели, перестала следить за ними. Бессмысленно. Еще в сценарии «Гибели Отрара» мы с Лешей писали, что все, связанное с тиранией, повторяется в подробностях, от которых можно заплакать. Со времен Средневековья ничего к лучшему, увы, не изменилось. Надо говорить не «здесь и сейчас», а «всегда и везде». Разве люди вылечились от звериной жестокости, перестали глумиться над ближними, научились уважать ум, а не силу? Человеческая природа не претерпела волшебных метаморфоз. Значит, необходимо бороться. Хотя сомневаюсь, что победа близка…

— Ваш Румата берется в финале за оружие, нарушая нейтралитет и вмешиваясь в ситуацию на чужой планете. Иного способа одолеть серость, кроме как расчехлить мечи, не существует?

— Не требуй от меня ответа. Стругацкие написали книгу, Герман снял фильм, зрители, надеюсь, его увидят… Скажу лишь, что не согласна с советской трактовкой роли личности в истории. От человека многое зависит. Даже от одного-единственного. Леша считал смерть Бергмана, которого ставил выше Феллини, Тарковского и Куросавы, такой же невосполнимой потерей для мировой цивилизации, как и уход из жизни Достоевского. Незаменимые есть…

— Алексей Юрьевич относился к картине «Трудно быть богом» как к главной?

— Он каждый фильм снимал как последний. Поэтому и был столь требователен к себе и другим. Леша не сомневался, что «Хрусталев» — точка, заключительная глава в его творческой биографии… А сейчас скажу то, о чем никогда не говорила. Леша задумал новый фильм о пятидесятых годах прошлого века. Мы сидели вечерами и обсуждали будущий сценарий. Леша даже нашел деньги для съемок…

— Значит, он не готовился к уходу?

— Нет. Уже нет. В середине работы над картиной «Трудно быть богом» Леша говорил, что скоро умрет. А потом его настроение изменилось… Но что теперь об этом рассуждать?

— Вас назначили главным редактором «Ленфильма» уже после того, как Алексея Юрьевича не стало. Новая должность что-то изменила в вашей жизни?

— Ровным счетом ничего. Я ведь много лет была председателем общественного совета киностудии. Сейчас мы уточняем планы с генеральным директором Эдуардом Пичугиным. В финансовые вопросы, продюсирование и прочие материально-административные сферы не лезем, оставляя за собой лишь творческую сторону. Спустя долгое время «Ленфильм» возобновляет собственное кинопроизводство, осенью в наших павильонах начнутся съемки сразу двух полнометражных художественных картин, получивших поддержку Министерства культуры. Хотим возродить существовавший когда-то конкурс оригинальных сценариев «На берегах пленительной Невы». Название, может, не самое изящное, но уж какое есть… А вообще это тема для отдельного разговора. В конце прошлого года, еще при Леше, произошел раскол в общественном совете из-за взглядов на перспективы развития «Ленфильма». Принципиальных различий в концепциях не было, расходились в деталях, но в результате творческий спор перерос в мерзкую кухонную свару, люди не смогли удержаться в рамках приличий, перешли границы дозволенного. С тех пор они перестали для меня существовать, не желаю более их знать, вычеркнула имена из памяти! Обидно и горько, что среди них оказались те, кого мы с Лешей считали близкими друзьями. Но, повторяю, не хочу сейчас подробно обсуждать это, может, позже соберусь с силами и напишу, как вижу настоящую дружбу…

— Трудно быть без бога, Светлана Игоревна?

— Невыносимо! Позволь на этом остановиться. Если начну копаться в душе и подробно объяснять, защита, которую выстроила внутри себя, не выдержит и рухнет, могу заплакать, а я не смею раскисать, распускать нюни. Мне работу надо закончить…

Москва — Санкт-Петербург

Малый помалу / Искусство и культура / Театр

Малый помалу

/ Искусство и культура/ Театр

Реконструкция «дома Островского» идет в реальности и в мечтах