Читаем Итоги № 34 (2013) полностью

— Случился чудовищный взрыв, породивший дикую взаимную ненависть. Формальной причины не было, никто ничего не понимал — ни Леша, ни Леня, ни съемочная группа. Конфликт спровоцировали извне. Не хочу называть фамилию виновника. Ни к чему. Человек позволил себе на площадке хамство по отношению к Ярмольнику. Очень уставший, издерганный репетициями, Леня не сдержался и ответил, а Леша среагировал на его крик. Я должна была погасить все в зародыше, но не успела. Слово за слово, двое разгоряченных мужчин наговорили в запале друг другу столько, что, казалось, мосты сожжены навеки. В течение месяца я ежедневно разговаривала по телефону с Леней, пыталась успокоить, а он отвечал, что никогда не вернется. И Леша всерьез искал замену Ярмольнику, думал, как обойтись на съемках без главного героя…

— Потом зарубцевалось?

— Без следа! Злость выкипела, как вода, а желание закончить начатое дело осталось.

— Подобные вспышки на других картинах у Алексея Юрьевича бывали?

— На съемках «Двадцати дней без войны» Леша каждое утро говорил Гурченко, что та ужасно выглядит. Умышленно дразнил Люсю, вводя ее в состояние, которого и добивался. Ролика Быкова Леша считал гением и нашел к нему на «Проверках на дорогах» другой подход, тоже непростой. Но скандала, как с Ярмольником, прежде у нас не было.

— На какой сегодня стадии работа над фильмом?

— На финальной. По сути, Леша все закончил — смонтировал, озвучил. Успел. Остались последние штрихи, которые доводим с сыном. Не скрою, боюсь, как бы ненароком что-нибудь не испортить. Полагаюсь на высочайший профессионализм сына. Алеша прекрасно чувствует папин материал.

— Когда поставите точку?

— Если ничего не помешает, к середине сентября. Но я в такие детали не вникаю. Каждый день прихожу на студию и работаю.

— Про премьеру расскажете?

— Видимо, в России она случится в конце ноября. До того думаем показать фильм в конкурсной программе Римского международного кинофестиваля.

— Но прежде будет Венеция, куда, знаю, тоже собираетесь не с пустыми руками…

— Для нас приглашение оказалось сюрпризом. Точнее, так. Знала, что картину «Мой друг Иван Лапшин» хотят показать на фестивале, но думала, это сделают в рамках какого-нибудь спецпроекта. Выяснилось же, фильм берут в конкурс! Должна напомнить, в свое время Леша крайне обостренно отреагировал, когда на Каннском фестивале критика не приняла картину «Хрусталев, машину!». К случившемуся Леша отнесся как к личному оскорблению и даже унижению, после чего дал зарок не участвовать впредь ни в одном конкурсе. Второй раз подобное он не вынес бы, не пережил. И вот узнаем, что на юбилейном, 70-м кинофестивале в Венеции впервые будет проведен конкурс под названием «Венецианская классика». В нем заявлены картины Уильяма Фридкина, Лукино Висконти, Эмира Кустурицы, Роберто Росселини… И «Лапшина» включили. Как можно было отказаться? По такому случаю фильм Леши даже специально отреставрировали и оцифровали.

— И кто рассудит классиков?

— Современники. Студенты итальянских университетов. Нестандартный ход. Как и состязание мэтров. Пусть и заочное… А Алеша, сын, включен в состав жюри конкурса дебютов, так что полетим в Венецию вместе. Сделаем паузу в работе над «Трудно быть богом», а потом финишный рывок…

— Правильно понимаю, что идея снять картину по повести Стругацких у Германа возникла еще в 1968 году?

— Тогда планам помешало введение советских танков в мятежную Прагу. В Госкино испугались неуместных параллелей с Арканаром, описанным Борисом и Аркадием. Но ты учти, что в первоначальном варианте сценария присутствовала фантастика в чистом виде — с межпланетным кораблем, бластерами и прочими прибамбасами. В нашей картине этого нет и в помине. Мы рассказываем о жизни, погруженной в средневековье планеты.

— Поэтому Герман все последние годы твердил, что надо каждому вбить в голову мысль: там, где торжествует серость, к власти приходят черные?