Как бы там ни было, от мелкого разбоя Разин весной 1670 года перешел к организации вооруженного восстания. В своих «прелестных» письмах он объявлял каждого смутьяна, вставшего под его знамена, свободным человеком. Как и в начале века, бунтовщикам понадобился самозванец. На сей раз выяснилось, что в рядах «несогласных» якобы находится царевич Алексей, сын Алексея Михайловича, умерший на самом деле в начале 1670 года. В итоге Разину удалось захватить Царицын, Астрахань, Саратов, Самару и ряд других городов. По мнению современника Алексея Михайловича немецкого ученого Иоганна Марция, ситуация для царя в 1671 году складывалась критическая: «Мятеж, ослабить который не было средств, должен был кончиться гибелью либо царя, либо Разина». Автор уверен, что во время одной из решающих битв царских войск с восставшими ситуацию спасли опять же расторопные иностранцы: «Русским пришлось бы уйти с поля боя (они уже начали отходить), но немецкая конница подоспела к ним на помощь и, врезавшись в самую гущу мятежников, смешала их ряды и обратила в бегство». Разин вскоре был предан соратниками и выдан властям. Привезен в Москву в мае и четвертован. На Болотной площади...

Щит и меч

После подавления бунтов, по словам историка Костомарова, «страх за царскую безопасность или честь стал еще более предметом заботливости». А где страх, там — спецслужбы. И, разумеется, наоборот. Царь Алексей вписал свое имя в историю еще и как основатель Приказа тайных дел, который с тех пор, лишь меняя названия, существует с небольшим перерывом и по сей день. Ведомство подчинялось непосредственно самодержцу. Дьяки приказа были обязаны доносить о вольнодумцах среди бюрократии и всяком их отходе от генеральной линии.

Экономика тоже не стоит на месте. При Алексее Михайловиче происходит бурный рост городов. Их более трехсот. К России присоединены Восточная Сибирь и Дальний Восток. В год, когда в Москве случился Соляной бунт, казак Семен Дежнев вышел к берегам Тихого океана и открыл пролив, отделяющий Азию от Северной Америки. Активизируется торговля с Западом, и начинаются торговые отношения с Китаем и Индией. Россия становится ведущей сырьевой державой. Москва в обмен на технологии и иностранные кадры поставляет на внешние рынки хлеб, пушнину, лес, деготь, поташ (сырье для получения калиевых солей и приготовления стекла и мыла), коноплю, пеньку, канаты и прочее. В 1654 году по указу царя образован прообраз Минфина и Счетной палаты — Счетный приказ.

За тридцать один год правления Алексея редко когда царь с кем-то не воевал. Но особого толка от этих войн не было. Русско-польская война, длившаяся с 1654 по 1667 год, по большому счету завершилась лишь возвратом Смоленска, то есть тем, что страна потеряла еще в Смутное время. Война со Швецией в 1656—1658 годах тоже не принесла никакой особой выгоды. Как писал Ключевский, русские вожди «замыслами так себя запутали и обессилили, что после 21-летней изнурительной борьбы… бросили и Литву, и Белоруссию, и правобережную Украину, удовольствовавшись Смоленской и Северской землей да Малороссией левого берега с Киевом на правом, и даже у крымских татар в Бахчисарайском договоре 1681 года не могли вытягать ни удобной степной границы, ни отмены постыдной ежегодной дани хану, ни признания московского подданства Запорожья». Тем не менее именно при втором царе из династии Романовых Россия начинает обретать свои естественные и не очень национальные границы. За небольшими коррективами они существуют и по сей день.

При Алексее Михайловиче создана регулярная армия. Резко возросла численность стрельцов — до 40 тысяч. Укрепляются полки «иноземного строя»: солдатские (пехота), рейтарские (конница) и драгунские (смешанные). Они комплектовались за счет местных дворян, но военными консультантами и офицерами в них часто выступали дорогостоящие иностранцы. Именно при Алексее большая часть ресурсов страны (по некоторым данным, до 60 процентов) начала идти на содержание силовиков и ВПК. Известно также, что при сыне Алексея Михайловича Петре военные расходы составляли уже 78 процентов всей казны. Война и расширение территорий стали смыслом жизни государства. Как заметил Николай Костомаров, «царь Алексей сделался гораздо более самодержавным, чем был его родитель... Земство поглощается государством. Царь делается олицетворением нации. Все для царя».

Об упущенном в XVII веке шансе догнать западных соседей писал и Василий Ключевский: «век, начавшийся усиленными заботами правящих классов о создании основных законов, о конституционном устройстве высшего управления, завершился тем, что страна осталась без всяких основных законов, без упорядоченного высшего управления и даже без закона о преемстве престола». И эти «достижения» полностью на совести царя Алексея Михайловича — отца вертикали власти.

А девочка созрела / Общество и наука / Общество

А девочка созрела

/ Общество и наука/ Общество